Азалия и Щегол.

Глава девятнадцатая.

Еще кажется вчера трепетала от гордости услышав первое "мама". С восторгом смотрела на первые шаги сына, умилялась тому, как сынишка неуклюже орудуя ложкой, перемазавшись с головы до ног сам смог съесть свою кашу, а сегодня с улыбкой провожаю его в сопровождении няни на прогулку.

Левушка любит гулять по Набережной. " Набка", так небрежно ее именует местная молодежь. Больше всего его конечно интересует море. Его любимое место, это своеобразная детская площадка, этакий кусочек берега, где местная и приезжая мелюзга обожает собирать гальку, строить замки, общаться с друг с другом под ласковый шум прибоя и крики чаек.

Когда няня, габаритная и величественная Ольга Владиславовна, еле поспевая за резвым Левушкой, теряются в нарядной толпе отдыхающих, я ловко обходя круглые столики иду в глубь кофейни. Вот-вот должна прийти первая клиентка, одна из тех кто обожает заглянуть в будущее.

За эти три года я так и не смогла понять этих людей. Зачем приподнимать таинственный занавес, бесцеремонно стучаться в двери, которые открывались перед ними с моей помощью? Не всегда эти знания были полезными, не всегда радовали смелых искателей истины.

Но моя роль была избранна не мной и я научилась за эти годы безукоризненно, образцово выполнять свои обязанности.

Угли под толстой, покрытой вязью узоров, медной емкостью с песком бархатисто тлели, лениво и загадочно мерцали темно-синими, оранжево-багровыми всполохами.

Древняя турка из кованной меди ловила всполохи углей своим слегка погнутым, но все еще крепким боком. Красные искорки отражались в старом, благородном металле и словно растворялись в нем.

Чашка и блюдце, размер которого был точно равен размеру верха чашки, казалось тоже пытались притянуть багрово- красные искорки к своим белоснежным поверхностям. Но отражение углей скользило по ним и возвращалось к ослепительной меди антикварной турки.

Арабское кофе мельчайшего помола и головокружительного аромата, ждало своего часа в старинной банке зеленого стекла.

Я почувствовала легкое волнение, его я испытывала всегда когда предстояло варить мой волшебный напиток. Вот и первая посетительница. Кругленькая, милая дама в соломенной шляпе с большими полями. Поля ее шляпы немного мешают мне отвлекая от привычного ритуала.

Кофе насыпаю щедро, заливаю холодной водой из горного источника. Ставлю турку на раскаленный песок. Почему-то у меня всякий раз немного дрожат руки, я понимаю, что сейчас мне придется окунуться в чужие воспоминания. Я словно наяву увижу картинки из чужой жизни, прошлое будет сплетаться с будущим в причудливом танце. Оно будет кружить, давать мне смутные подсказки или же открываться грубо, ярко, беспощадно. Да, именно так. Для меня чашка на насколько минут превращается в маленький экран. На стенки чашки я смотрю для отвода глаз, имитирую, что "читаю" эти темно-коричневые потеки кофейной жижи. Все эти крупные и мелкие завитушки, на которые мои клиенты смотрят с благоговейным трепетом и любопытством.

Сегодня все идет своим чередом. Успеваю снять турку с огня в тот самый, почти неуловимый миг, когда жидкость взбунтовавшись переходит к настоящему кипению. Теперь ароматный, густой напиток, весь до последней капельки я переливаю в белую чашку. Даю кофе немного постоять и предлагаю милой даме, которая вниматетельно следит за моими действиями. За широкими полями шляпы я не вижу ее лица, но прекрасно знаю, что сейчас ее глаза светятся недоверием смешанным с надеждой на чудо. Так обычно смотрят дети на фокусника в цирке.

- Пейте! Постарайтесь выпить его за три глотка, но можно и за пять. Но на последнем глотке загадайте свое сокровенное желание или же подумайте о том, что вас сейчас волнует, - я киваю ей важно, стараясь выглядеть таинственно и строго.

Женщина послушно берет белую чашку в руки. Замечаю, что ее холеные руки, с ярким и модным маникюром немного подрагивают. Чашка исчезает под полями огромной шляпы и лишь характерный звук свидетельствует о том, что кофе благополучно покидает чашку.

Я уже держу тонкое блюдце наготове. Подхватываю протянутую мне чашку и нежно, отточеным за годы гадания движением ловко опускаю его на белый ободок. Блюдце слегка звякает, но прочно обнимает края своей белоснежной пары. Они становятся единым целым, словно сросшиеся сиамские близнецы. Теперь нужно сделать чашкой непременно три круга и непременно по часовой стрелке. Я чувствую, как моя клиентка внимательно наблюдает за моими неспешными действиями. Я не тороплюсь, спектакль должен быть красивым. Крупные перстни украшают мои руки, камни вспыхивают кровавыми искрами, когда на них ложатся отблески от горячих улей. Браслеты из старинного серебра мелодично позвякивают на моих смуглых запястьях. Голубые, прозрачные рукава платья тихо колышатся от моих неспешных движений и от сквознячка который добирается в этот дальний уголок кофейни из общего зала.

Резким движением я переворачиваю чашку вверх дном и оставляю ненадолго стоять на столе. За это время должны сформироваться узоры, на которые так любят смотреть с суеверным интересом мои клиенты.

Вот и наступает самый главный момент. Иногда мне кажется, что я слышу далекую барабанную дробь. Надо взять чашку и просмотреть все узоры и завитушки. Но это для публики я смотрю на завитушки из кофейной гущи.На самом деле именно в этот момент в мой мозг врывается настоящий хаос из звуков, видений и даже запахов. Несколько секунд уйдет на то, что бы справиться с подступившей тошнотой. Затем несколько секунд потребуется, что бы хлынувший хаос успокоился, принял формы, очертания и начал выдавать тайны прошлого, будущего, настоящего.

Но в этот раз все пошло немного не так. Блюдце плотно прилипло к чашке, словно вместо кофе там был клей. Такое явление в гадании на кофейной гуще невероятная удача. Мою клиентку ждет успех во всех ее делах. Исполнится все, что она задумала, все враги будут побеждены, а все друзья придут на помощь.

Все это я объявляю милой даме сидящей напротив меня. Я не вижу ее лица, но по тому как она недоверчиво хмыкает и трясет огромными полями шляпки, я понимаю, что дама мне не верит.