Азалия и Щегол.

Глава двадцать вторая.

Как хорошо, что маленькие дети способны так быстро забывать неприятные, стрессовые ситуации в своей жизни. Я наблюдала за Левушкой вот уже неделю, но особых отклонений не находила. Сын так же с аппетитом ел свою кашу по утрам, не капризничал, хорошо спал и радовася каждому новому дню с неиссякаемым энтузиазмом исследователя, который почти каждый час совершает чудесные, такие важные для него открытия. Он даже не испугался моря, когда вчера я отважилась совершить с ним прогулку вдоль кромки воды плюющейся белой пеной и шуршащей мокрой галькой. Мой храбрый, мой смелый сынок!

Я в отличии от него такой храбростью не отличаюсь. Стоило игривой волне задеть мою ногу, как я едва сдерживая крик отскочила подальше. Память опять вернула меня в тот злополучный день...

После визита Милочки мне было неспокойно. Тревога большой черной кошкой прыгнула мне в душу и громко мурлыкая запускала острые коготки. Принципиальная Ольга Владиславовна уволилась. Она очень обиделась на мою грубость и сравнение ее с клушей, Левушка теперь остался на моем попечении. Но этому я была рада. Заветная чашка разбилась, гадать я больше не могла, наступил период сомнительной свободы. Вроде бы, больше меня ничего здесь уже не удерживало, но смены на горизонте не наблюдалось.

Порывшись в интернете я нашла те цветы, которые видела на дне чашки. Белые, с плотными, словно войлочными лепестками, они не производили впечатление нежных цветов, хотя имя у них было трогательное и звучное - Эдельвейсы.

Левушка как всегда перебирал камешки на берегу, пытаясь строить высокую башню. Море в тот день было неспокойным, высокие волны играли друг с другом в догонялки. Резкий ветер всякий раз разрушал постройки моего сына, но он упрямо начинал вновь перебирать гальку, а я в толпе отдыхающих высматривала девушку похожую на белый Эдельвейс. К сожалению ни одна из них даже близко не напоминала задуманный мной образ.

- Ну, здравствуй подруженька! Совсем не плохо выглядишь, как для рожавшей бабы. Вот тот черненький, твой спиногрыз? Совсем на Щеглова не похож! Ой, бедный Мишенька! Страдалец наш праведный! Жену с сыном вздумал искать, когда с больничной койки поднимется! А сынок-то наверное и не от Щеглова вовсе! - голос прозвучавший совсем рядом был пьяным, нарочито язвительным и конечно же до боли знакомым.

Я медленно повернула голову. Милочка стояла держа в руках красные босоножки. Она пьяно покачивалась, ветер играл ее волосами выкрашенными в пепельный блонд, знакомое мне красное, узкое платье высоко задралось, выставляя напоказ загорелые ножки. Улыбка блуждала по ее лицу, а глаза напряженно, недобро рассматривали Левушку.

Мне захотелось тут же заслонить своего сыночка, прикрыть его от злобного взгляда бывшей подруги.

- И тебе не хворать, Милочка! Ты пьяна, иди проспись! Не твое дело на кого у меня сын похож! - мой голос охрип от волнения и звучал чуть слышно, но твердо.

Мила хохотнула неприятно, визгливо. Ее смех был истеричным, вызывающим. Так смеется человек когда решается на что-то дерзкое. Она отбросила в сторону красные босоножки и стремительно шагнула к Левушке. Я не ожидала такой скорости от пьяно покачивающейся Милочки Еще мгновение и она подняла Левушку на руки. Пристально вгляделась в его испуганное личико.

- Прости Азка, ошиблась я! Щеглова сынок у тебя, Щеглова! А знаешь как поступают с ненавистным приплодом? Его топят! Как топят бракованных щенков!

С этими словами Мила ринулась к морю. Все призошло так быстро, что я до сих пор ощущаю свою беспомощность. Вот они с Левушкой стоят на самой кромке моря, а вот уже их головы скрываются под высокой волной. Мои движения казались мне тогда медленными, очень медленными, словно я плыла в плотном киселе, но я все же успела их настигуть. Вцепилась намертво ногтями в злобно оскаленное лицо одной рукой, а другой крепко схватила сына. Наша схватка была короткой. Это тогда мне показалось, что прошла целая вечность. Возможно, мне повезло, что Милочка была очень пьяна, а возможно в тот день море было на моей стороне. Но волны не сбили меня с ног, не вырвали у меня драгоценную ношу. С благодарностью я ухватилась за поспешившего нам на помощь мужчину. Он доставил меня и сына на берег. Там уже нас Левушкой приняли люди. Убедившись, что нам не угрожает опасность он ринулся обратно спасать мою вероломную, бывшую подругу. Но море, словно разозлилось. Волны выросли почти вдвое, окрасились в темно-зеленый, грязный цвет. Начался шторм. Беспощадный, дикий, дерзкий.

Наш спасатель уже через минуту с трудом выполз на берег.

- Женщина в красном платье... ее унесло! - устало повторял он и растерянно обводил глазами собравшуюся толпу людей.

Милочку не нашли ни на следующий день, ни через неделю. Очевидно она понравилась морю и оно решило оставить ее у себя в качестве красивой но злой русалки одетой в красное платье.

Мне до сих пор не понятен ее поступок, ну разочаровалась она в Щеглове, ненавидела меня, но Левушку зачем трогать? Конечно смерть ее была ужасной, но я ведь ее предупреждала....

Задумавшись, я не услышала звонок, который визгливо и настойчиво звучал у входной двери.

- Мамоська! Звенит! - тормошил меня за плечо Левушка.

Не спрашивая я распахнула дверь. На пороге смущенно улыбаясь стоял Сема. Он еще больше возмужал, почти исчезли прыщи на его все еще мальчишеской физиономии.

- Аза, я как услышал про то, что произошло, так сразу после зачетов к тебе примчался! Как Левушка? С ним все в порядке? - его молодой басок громыхал в моей прихожей, словно весенний гром.

Наигравшись с моим сыном, отведав оладушек с вишневым вареньем, Семен вдруг спохватился.

- Азалия, а я ведь права водительские получил. Папа автомобиль обещает купить. Ну подержанный конечно...

Он горестно вздохнул и поднял на меня васильковые глаза, в них уже плескалась улыбка. Не мог Семен долго грустить.

Я улыбнулась ему в ответ.

- Права покажи! Говорят их обмывать надо, - захихикала я.