Азалия и Щегол.

Глава двадцать четвертая.

Самый лучший способ путешествовать с таким непоседой, как мой Левушка, это конечно же железная дорога, так думала я наблюдая за сыном.

Не прошло и нескольких часов после того, как мы с ним заняли свои места, а он уже успел познакомиться с улыбчивой пожилой женщиной из соседнего купе. Получил в подарок от проводницы два ярко- желтых пакетика чая, побегал по узкому качающемуся коридору и наконец устав, заснул на своей нижней полке.

Мерный перестук колес, проплываюшие за окном вагона красивые пейзажи, настраивали на особый мечтательно-филосовский лад. Именно в железнодорожных вагонах, когда ты находишься как бы вне пространства и вне времени, словно повисаешь в особой капсуле между местом отбытия и местом прибытия, жизнь вдруг замедляет свой ход, дает возможность взгянуть на себя со стороны.

Мне тридцать один год. Я уже не та взбалмошная и капризная девочка, которой была три года назад. Если быть честной, то теперь я ясно понимаю, что мой муж был для меня заботливой нянькой, этаким исполнителем всех моих прихотей и желаний. Надежным и верным псом, служащим своей ненаглядной Азоньке. Возможно поэтому его измена так сильно меня потрясла? С усмешкой я вспоминаю свой поспешный побег. С чувством неловкого стыда перечитываю то, свое последнее сообщение Щеглову. Интересно поверил ли он в моего мифического любовника? Возможно поэтому и не искал меня?

Нет, не потому он тебя не искал, а препятствием была твоя подруга. Те сладкие ночи с ней, хоть были навеянны колдовством, но они были! И опять перед глазами обнаженные тела страстных любовников. Сильные руки Михаила сжимающие хрупкую спину Милочки. Ее затуманенные наслаждением глаза издевательски подмигивают мне, рот кривится то ли от сладострастного крика, то ли от издевательской, победной усмешки. Я даже слышу ее шелестящий едва слышный шепот. - " Ну, что подруженька, как тебе такое "кино"? Меня уже нет, а жизнь тебе и твоему Щеглову я отравить способна! Как же я ненавижу вас обоих!"

Трясу головой прогоняя непрошенные видения. Пошла прочь, уродливая тварь по имени ревность! За три года на дне кофейной чашки я повидала столько людских судеб, столько человеческой подлости, трагедии, неоправданной жестокости, непоправимого горя, что моя ситуация не самый худший вариант. Я жива, у меня есть прекрасный сын и где-то там ждет моей помощи Щеглов. Возможно ждет...

Под стук колес я незаметно задремала и была очень рада, что тревожные видения оставили мою бедную голову. Мне снилось что-то радостное, яркое и цветное, словно добрый детский мультик.

Родной город встретил меня и Левушку холодным дождем, хмурым небом и далекими раскатами грома. "Ну, вот уезжала когда дождь лил и возвратилась, а он все остановиться не может" Мне стало весело. Предвкушение встречи с Щегловым пугало и одновременно будоражило. Волнение чистой энергией лилось по моим венам. Мысленно я была готова ко всему. К холодной подозрительности Щеглова, к его возможному бедственному положению, к .. Дальше этого мои предположения боялись заходить. Конечно можно было позвонить по телефону, но именно это было страшнее встречи. Мне необходимо было увидеть его глаза, поймать его первые, возможно еще неосознанные эмоции, проникнуть за занавес потаенных мыслей.

И когда мы с Левушкой сели в такси, то у меня уже был план. Я без колебаний назвала адрес нашей с Щегловым городской квартиры, одновременно нащупывая в боковом кармашке сумки старую, давно не используемую связку ключей.

Дом построенный в довоенные, сталинские времена был все тем же. Он был неподвластен времени, стоял строго глядя на меня широкими проемами окон, словно генерал на параде. Лифта в нем отродясь не водилось. Я с Левушкой и вещами еле добралась до последнего шестого этажа. Сердце отчаянно колотилось то ли от физического напряжения, то ли от предстоящей встречи. Ключ радостно клацнул попав в забытые им объятия старого замка, мягко повернулся два раза. Я немного помедлила готовясь толкнуть дверь.

- Азонька, девочка моя, ты ли это?

Поворачиваться не хотелось. Я и так знала кого увижу за своей спиной. Соседка Алла Петровна, имела изумительный нюх на такие вот встречи. Она, словно бдительный страж держала под контролем всех жильцов этого подъезда.

- Здравствуйте, Алла Петровна! - обреченно выдавила я, все еще придерживая входную дверь.

Но соседка казалось уже не слышала меня. Ее блекло-серые глаза увеличенные линзами очков, с огромным интересом рассматривали Левушку. На дряблых щеках выступил азартный румянец, а мясистый нос подрагивал, словно у гончей взявшей след.

- Ой, какой холошенький, ой какой сладенький, - засюсюкала она, пытаясь погладить сына по голове. - На тебя Азонька сыночек похож. А может на папу своего... Ты же наверное уже и замуж успела второй раз выйти? Бедный Миша, бедный, Миша! - запричитала она. - Такой хороший мужчина, а вот не везет ему по жизни с женщинами. Людка, все сюда ходила, только Миша ей дверь не открывал. Она бывало звонит, в дверь ногой колотит, а он молчит. Потом пропал. Я все думала куда мой сосед подевался? А Софья Андреевна из сорок пятой квартиры, говорит, что в их отделении он, в травмотологическом лежал. После того как выписался из больницы, в эту квартиру и не поднимался. На костылях попробуй на шестой этаж заберись!

Она говорила и говорила, ее слова кружили надо мной голодным вороньем, пытались полакомиться моими эмоциями. Я стояла, тупо глядела на ее раскрывающийся рот, пока Левушка не напомнил о себе.

- Мамоська, я в туалет хосю! - он настойчиво потянул меня за край летней куртки.

Я очнулась, решительно протянула тяжелую сумку по кафельному полу поближе к двери, уже собиралась войти в квартиру, как смысл новой порции горячей речи Аллы Петровны дошел до моего понимания.

- Что, вы говорите? Михаил теперь живет в моем доме, который я при отъезде продала Владику Тузу? - хриплым от волнения голосом переспросила я.

Польщенная моим вниманием, Алла Петровна гордо выпятила внушительных размеров грудь, обтянутую трикотажной кофточкой леопардовой расцветки.