Азалия и Щегол.

Глава двадцать шестая.

Было странно засыпать в городской квартире Щеглова, если еще две ночи назад, я ощущая дыхание южной ночи, беспокойно прислушивалась к шуму доносящемуся из кофейни. Беззаботный смех отдыхающей толпы, веселый говор, шарканье множества ног врывались в раскрытое окно отголосками праздной жизни.

В родном городе все было иначе. Мерный стук дождя в оконное стекло, влажный холод отсыревшего постельного белья, истерический, захлебывающийся лай соседской собачки.

Все это казалось не настоящим и зыбким Но, рядом мирно сопел Левушка, строго и насмешливо смотрел Щеглов с нашего свадебного портрета - все это свидетельствовало о том, что меня окружает реальность. Реальность от которой я убежала три года назад и к которой вернулась сегодня.

Что принесет мне завтрашний день? Почему я так упорно отказываюсь от звонка? Кажется чего уж проще - набери знакомый номер и слушай желанный голос. Но, что-то внутри меня яростно сопротивлялось такому вполне логичному поступку. Возможно это была глупая, детская гордость, которая искушающе шипела мне: - " Эй, не будь тряпкой. Ты и так уже сама приехала к Щеглову, и если бы он жил в этой квартире, то вы уже бы все выяснили сегодня. Это мужчина должен делать первый шаг, это он должен был найти тебя!"

Я ворочалась в кровати до самого утра, а когда спокойный сон накрыл меня теплым покрывалом, проснулся Левушка и для меня начался новый день. Пришлось одевать его, спуститься в магазин за продуктами. Затем варить молочную кашу, искать запасы чая в шкафчиках, мыть посуду.

Такси для поездки в пригород удалось вызвать лишь тогда, когда раннее утро уверенно перешло в начинающийся день.

Вот и знакомый поворот. За три года тут ничего не изменилось. Все так же подбоченясь стоял кособокий столб, все те же синие буквы на сером заборе, сообщали всем о том, что некий Никита любит Катю.

Шурша шинами по мокрому асфальту, поднимая веер из грязных, мелких брызг, которые покидали родные лужи с громким хлюпаньем, такси остановилось у высоких железных ворот.

Мое сердце от волнения ухнуло и провалилось в желудок, мучительно заныло от жгучего стыда. Дом, милый дом! Как же я могла предать тебя?

Левушка выдернул ладошку из моих пальцев и с упоением шлепал в резиновых сапожках по большой луже, что морем разлилась возле соседского забора. Пока я дрожащими от волнения пальцами пыталась попасть ключом в мокрый замок, из соседского двора выехал старенький, но все еще щеголевато выглядевший " Мерс"

Автомобиль выкатился плавно и аккуратно, словно проплыл над мокрым асфальтом. Так же плавно и почти безшумно открылась дверь со стороны водителя и пожилой мужчина похожий на деда Мороза, только без своей красной шубы и шапки, улыбнулся мне приветливо, обнажив безупречно-белые, вставные зубы.

Его удивительно яркие, голубые глаза за стеклами круглых очков, светились любопытством. Он кашлянул привлекая мое внимание.

- Здравствуйте! Позвольте спросить, по какому праву вы пытаетесь проникнуть на чужую территорию? - его голос был показушно ласковым, почти елейным.

Я расстерялась. Руки задрожали еще сильнее, а ключ издав скрипучий визг, наотрез отказался открывать замок калитки.

Из минутного замешательства меня вывел сын. Он так сильно топнул ногой по грязной воде в луже, что ошалевшие от такой прыти брызги, окатили притворно-ласкового соседа.

Пока тот протирал клетчатым платком свои круглые очки, моя расстерянность прошла.

Приняв независимый и строгий вид, я высоко подняла голову, напустила стальной холод в глаза.

- Простите, но вы ошибаетесь насчет чужой территории. И право открывать эту калитку у меня имеется! Я... э-э-э-э, - тут я слегка замялась. Называть Щеглова мужем мне было сейчас непривычно, язык прилип к небу, а слова застряли в горле.

Наш новый сосед водрузил очки на мясистый нос и теперь вновь смотрел на меня с ехидным любопытством.

- Я жена, Михаила Щеглова! - мой голос сейчас звучал так, словно я объявила, что являюсь английской королевой.

- Ох, Евгеша! К Мише жена приехала с сынишкой! Радость то какая!

Вторая дверь автомобиля с шумом распахнулась из него бодро выкатилась небольшого роста, какая то вся кругленькая и очень уютная женщина. Седые кудряшки серебряным нимбом обрамляли круглое лицо, серые глаза смотрели на меня так, словно вчера мы с ней пили чай за дружеской беседой.

- Вот ведь незадача, а Миша сегодня на вокзал уехал! Так и сказал, мол еду за женой. Вы уж тут по соседски за домом присмотрите! - голос у женщины был певучим, протяжным. Слова из ее рта выкатывались кругленькие, как и она сама.

- Как уехал? Как на вокзал? - хрипло прошелестела я, вдруг осипшим голосом.

Женщина всплеснула руками. Ее глаза смотрели на меня с заботливой тревогой.

- Евгеша, милый, надо помочь девочке! Если поторопимся, то возможно еще успеем перехватить Мишеньку! - певучий голос вдруг приобрел командирскую твердость.

Через несколько минут я и Левушка уже усаживались на заднее сиденье чужого автомобиля. Пожилые супруги действовали четко и слаженно, словно единая команда игроков. На вокзал мы действительно домчались очень быстро. Благообразный " дед Мороз", по имени Евгеша оказался тем еще лихачом.

Пока он парковался на площади возле вокзала, я подхватила сына на руки и побежала к платформам с поездами.

Люди толкали меня, багажные сумки норовили больно ударить по ногам, туманный воздух застилал глаза. Я пыталась отыскать знакомый силуэт в толпе пассажиров, но с отчаяньем поняла, что это почти безнадежное дело.

Запыхавшаяся, с бешенно стучавшим сердцем, я остановилась, с досадой топнула ногой.

Возле уха раздавалось сопение сына. Он крепко обнимал ручонками мою шею и с интересом глядел по сторонам.

- Ой, мамоська, смотли вон дядя с палочкой стоит! А зачем ему палочка? Он будет с волком бороться? Он его победит? - засыпал меня вопросами Левушка.

Я медленно повернулась в ту сторону, в которую мне указывал сын. Возле вагона, торопливо докуривал сигарету стоял Щеглов. Он похудел, ежик русых волос, словно присыпали солью, в правой руке крепкая трость.