Азбука любви

Глава 5. Восемь лет. Новые трудности

Перед ноябрьскими каникулами школьный медосмотр выявил у Алисы серьезное нарушение осанки – гиперкифоз, пришлось даже в город ехать на консультацию с ортопедом. Не было печали! Врач запретил нам долгие компьютерные "посиделки", назначил препараты кальция и лечебную физкультуру.

Поскольку инструктора ЛФК в Козловке не было, пришлось мне изучать ролики на Ютуб и заниматься с дочерью в домашних условиях. Комплекс упражнений казался не сложным, но Алиса терпела его с трудом.

Само хилое тельце будто нарочно не слушалось хозяйку, не желало наклоняться и скручиваться как положено, постоянно кренилось в сторону, теряло равновесие. А я теряла терпение, срывалась на окрики, после которых ругала себя и накидывалась на дочь с поцелуями. Окончательно убедилась, что Алиска физически зажатая, скованная, мышцы слабенькие, гибкости нет.

Даже я, почти старушка, могу ладонями коснуться пола в наклоне, а у нее не получается.

Ну, куда это годно - девчонке восемь лет, а до своих носочков дотянуться не может! И притом никакого стремления к развитию. Каждая тренировка – как пытка.

Вроде до подросткового упрямства еще далеко, но большую часть наших занятий занимали мои уговоры и прямой шантаж.

— Доча, надо выполнять эти движения, иначе спинка не выпрямится, так и будешь горбатая ходить.

— Ну и пусть!

— Слышала, что сказал доктор? У тебя одна нога немного короче другой, но сейчас ты растешь, все еще можно исправить.

— Мне больно и тяжело! Ты меня уже замучила своей зарядкой. А я кушать хочу.

— Лисенок, это тебе надо, не мне. Я старенькая уже, но лучше тебя «лодочку» делаю. Надо животик укреплять.

— Вот и делай сама!

— Пока не закончим комплекс, никакого ужина. И сразу после упражнений кушать тоже нельзя.

— Дурацкие правила. Я их ненавижу! Я хочу «в садик» вернуться. Там самое противное было – спать, а теперь все хуже и хуже. Не хочу взрослеть! Все заставляют и заставляют что-то делать.

— Может, никто не хочет взрослеть, а приходится. И потом еще захочется быть красивой, стройненькой, мальчикам понравиться. Сама поймешь через несколько лет.

— Значит, только ради мальчиков эту зарядку терпеть? Тогда не надо никого, я буду жить с тобой и замуж не выйду.

А еще она ненавидела математику. Те самые задачки в два действия. Мы дотошно рисовали картинки - схемы: бидоны молока, коробки конфет, полки с книгами. Мы каждое условие разбирали до «сахарной косточки», в итоге дочь моя понимающе кивала головой с рыженькими волосенками. И все равно после контрольной в классе сдавала чистый лист.

У меня не было иллюзий относительно Алискиной успеваемости, но серьезный разговор с классным руководителем застал врасплох. Вернее, я не думала, что до такого дойдет.

Готова была смириться с тройками в третьей четверти, а сама втайне надеялась на уроки нашего репетитора Таранько. Должен же быть результат. Не зря же я почетному работнику образования тазами пирожки таскаю. Альбина Кирилловна замечательно их печет. Мне-то теперь объедаться некогда, я полдня в школе.

И вот мне Алискина классная заявляет:

— Антонина Андреевна, я вам советую подать заявление на ПМПК (психолого-медицинско-педагогическая комиссия). Девочка не справляется, не успевает. Ей трудно будет учиться дальше в рамках общей программы.

— Значит нам одна дорога - в коррекционный класс? - со сдержанным вызовом спросила я.

Людмила Ивановна замотала головой в крашеных завиточках, поправила на носу очки:

— Алиса с нами останется. Я только немного иначе буду с ней заниматься. И обязательные консультации у психолога и логопеда.

— Они ничего не дадут, мы уже проходили, - вздыхаю я.

— Тоня, ты сама знаешь, после нового года второклашкам начнут выставлять оценки. У Алисы будет «два» по математике. Останетесь на второй год? Я лично смысла не вижу. Тоня, прости, не поможет этот метод, у меня глаз наметан. Только возненавидит класс.

Я сдаюсь, начинаю мямлить.

— Из-за одного предмета такая катавасия? Неужели ничего сделать нельзя? Мы же работаем над каждой темой, мы не совсем тупые.

— Значит, плохо работаете или не в коня корм. Таблицу умножения не знаете до сих пор. За полугодие вчера писали работу, у Алисы один верный пример из десяти. Ну, вытяну я ей «троечку» за ваши идеальные «домашки», а что потом? В третьем-четвертом классе как будешь выкручиваться? Без тебя она ничего не решит. Поверь моему опыту, я таких детей навидалась. Без обид, я хочу как лучше для вас.

— Но диктанты же она на «четыре» пишет! - хватаюсь за последнюю соломинку, но ее с хрустом ломает уверенный голос Людмилы Ивановны.

— Зато в грамматическом задании полный ноль!

— Да ладно... Я сама до сих пор не знаю, где там твердые глухие и звонкие-мягкие… Как-то до сорока лет дожила, получила профессию.

— Можешь на меня обижаться, Антонина Андреевна, но потом сама скажешь «спасибо».

— Не понимаю… Алиса же быстро учит стихи. Ну, не укладываются у нее цифры в голове. Дискалькулия!