Азбука любви

Глава 8. «Новопассит» и прочие радости

В центре Бубновского сказали, что Алисе нужна коррекционная программа физических упражнений и серия массажей. Оплата вперед за весь курс чуть больше моей месячной зарплаты. Я бы деньги нашла, но центр закрывают на карантин, сроки которого под большим вопросом.

— Все так серьезно?

Солидная дама-доктор презрительно поджимает ярко накрашенные губы.

— В области каждый день растет число заболевших. Вы новости смотрите вообще? Слышали, что творится в Европе? Скоро у нас объявят масочный режим, закроют торговые центры и кафе. Что будет с мелким бизнесом - даже не представляю! У сына магазин сантехники, двое детей и ипотека. Кто будет содержать…

Я виновато помалкивала, будто лично завезла гадкий вирус в Россию. На улице возле клиники долго осматривалась, пока сообразила, куда идти, все же район незнакомый. Лечебный центр на одном конце города, моя квартира на другом. Пока с Алисой добирались до дома на двух автобусах с пересадкой, я успела совсем «загрузиться». Тут еще предостережения Жанны из Питера вспомнились – о крахе экономики и талонам на продукты.

Прямо с остановки зашли в гипермаркет «Рай», первое, что у входа бросилось в глаза – яркий плакат о скором закрытии магазина. Товары по полцены. Налетайте, граждане! Но народ почему-то лихорадочно загружал тележки бутылками с подешевевшей водкой и вином. Видимо, гречкой и макаронами затарились накануне. Я потащила дочь к стеллажам с крупами, но по пути Алиска дернула меня за рукав:

— Мама, тут маленькие куклы, смотри, на них тоже скидка. Давай возьмем!

Гулять так гулять! Взяли и кукол: трех пупсиков в одинаковых трусах, но с разными шапочками и двух принцесс с удивленными мордочками. Одна пахнет лимоном, другая шоколадом. Точно, надо еще прихватить коробку конфет, пусть лежит на всякий подарочный случай. И пару плиток «Бабаевского» с миндалем за сорок восемь рублей, - цена смешная, наверно, лучше сразу четыре.

И чай с имбирем… и кофе… Боже, такой хороший кофе всего за сто рублей! Осталось три банки. Беру! И все вокруг что-то хватают-хватают, полки пустеют прямо на глазах. Через две недели «Рай» закроют, а продукты потом могут по талонам выдавать. И туалетную бумагу тоже. А женские прокладки так и вовсе не входят в список товаров первой необходимости. И рулона марли у меня нет в кладовой!

Возле холодильников распродажа зимней одежды, я отыскала в ворохе тряпья вязаную шапку за двести рублей и ботинки-дутыши. Тридцать пятый размер. Мне малы, Алисе велики, ну, ничего, нога подрастет, а когда еще по такой цене найдешь приличные вещи. Не супер-пупер, конечно, но для Козловки сойдет. Надо думать о будущем, весной в нашей ограде опять будет полно воды и грязи.

Я едва дотащила тяжеленные сумки до скамьи на детской площадке. Алиска сосала «Чупа-чупс» и качалась на качелях, довольная, что ей в кои-то веки разрешили вторую сосульку на палочке подряд, мы вообще-то зубы бережем, но сегодня можно. А еще я поняла, что хочу зайти в аптеку за полезным алкоголем. Сегодня я здорово понервничала. Мне бы чего-то спиртного употребить, но непременно с пользой для здоровья. Оно мне еще понадобится в сложное для страны время.

Кроме нас на детской площадке никого не было. И этот факт меня добивал, потому что обычно тут толпами носились детишки, мамы с колясками гуляли, а на лавочках у подросших кустов сирени тусовалась бодрая молодежь. Осенью прошлого года я здешним парням – старшеклассникам даже сделала замечание. Они пили пиво и слишком громко обсуждали способы и размеры…

Алиске нельзя такое слушать, и с качели ее стащить я не могла, пришлось урезонить ребят. Хорошо еще, смылись без пререканий. Наверно, и впрямь уже взрослые, не только в штанах выросло, но и прибавилось ума в голове.

Ого! Только сейчас заметила, что на столбиках качели болтаются обрывки красно-белого скотча. Ремонтные работы? Или символ того самого карантина. Словно в ответ на мои сомнения хмурое небо разродилось мелким противным дождем, Алиса надела капюшон, всем своим видом показывая, что намерена качаться дальше.

Я смотрела, как темнеет от воды песок с единственной цепочкой детских следов, на ум приходили кадры из фильма про апокалипсис. Вымерший город, опустевшие дворы, ветер – бродяга уныло шастает по детским площадкам, играет забытым сдувшимся мячиком. Жуть какая тоска!

Резко захотелось спрятаться в родной «однушке», открыть конфеты и под кофе с молоком разделить их с дочерью. Ей, конечно, кофе нельзя, если только самую чуточку, на кончике чайной ложки.

— Лисенок, пойдем домой. Мне потом еще надо заскочить в аптеку через дорогу.

— Я пиццу хочу!

— Завтра закажу. Если деньги останутся после второго похода в «Рай», я не все купила, надо сделать второй заход. Список составлю вечером.

"Люблю составлять списки..."

Мимо площадки проехал молодой симпатичный парень на гироскутере. Остановился у нашего подъезда, набрал номер. Скоро к нему вышла подруга, школьница или студентка по виду. Длинные русые волосы рассыпаны по плечам, ветровка слишком легкая для вечерних прогулок. Глаза взбудораженно-счастливые, аж завидно. Так парочка никуда и не пошла, обнялись и начали целоваться прямо у ступенек.

Что-то мне жарко стало. Жарко и стыдно от того, что я тоже целоваться хочу. Плевать на кризис и карантин. И на свой возраст заодно. После сорока жизнь только начинает набирать обороты, но вот таких острых и ярких чувств, как в восемнадцать уже точно не случится. Как в омут с головой и задохнуться от того, что сердце в горле трепыхается пойманной птахой – не будет.