Азырен - дух смерти

Из биографии Валентина Скворцова

В жизни Валентина Скворцова было не всё так просто. Родился он двадцать семь лет назад в маленькой северной деревушке. Мама Вали почти ничего не помнила о том, как сын появился на свет: тяжёлые были роды, женщина то и дело проваливалась в беспамятство. Помогала ей разрешиться местная старушка Авдотья. Так поучилось вовсе не потому, что Наталья не доверяла врачам, а полагалась на опыт местной повитухи. Просто выбора у изможденной схватками Натальи не было.

По рассказам родителей выходило, что в тот февральский день разыгралась сильная метель. Дороги замело так, что никакая «скорая» проехать к роженице не могла. А фельдшера в тех местах отродясь не было. Поскольку Авдотья с детства знала все лечебные травы в округе и весьма успешно занималась врачевательством и родовспоможением, она была единственной, кто хоть как-то мог бы помочь женщине в данной ситуации.

Некоторые из аборигенов даже приписывали деревенской знахарке уникальные способности. Были и те, кто открыто называл ведьмой эту сухонькую подвижную бабульку, умеющую предсказывать не только погоду, но и время рождения и смерти любого, кто встречался ей на долгом жизненном пути. А кое-кто её открыто называл шарлатанкой, высмеивал, но, тем не менее, время от времени таки заглядывал к ней и просил о помощи — ну, как бы так, просто от нечего делать.

К тому моменту, когда врач «скорой», воспользовавшись широкими охотничьими лыжами, добрался до дома Скворцовых, Валька был уже помыт, спелёнут и досыта накормлен грудным молоком, а сама роженица, намучившись и оставшись совершенно без сил, крепко спала. Проверив состояние молодой мамы, осмотрев здоровенького младенца, врач решил, что дома в такой ситуации послеродовый период пройдёт удачнее, нежели сейчас ставить роженицу на лыжи и тащить в машину, которая осталась километрах в семи от дома. Да и малышу такой марш-бросок может нанести вред. Тем более что вьюга никак не утихала.

Да ещё и Авдотья обещала присмотреть за Натальей. Доктора ближайшей больницы были с ней хорошо знакомы — та зарекомендовала себя с самой лучшей стороны, всегда помогала выхаживать даже самых безнадёжных больных. И бабка-ведунья в самом деле дней десять практически не отходила от Натальи и Валечки. Авдотья отпаивала их травяными отварами, давала таблетки, назначенные врачом, и делала массаж молодой мамочке и младенцу. Благодаря усилиям знахарки Наталья быстро пошла на поправку. А с малышом так вообще было всё просто замечательно.

Время шло. И вот близкие с удивлением стали замечать за Валечкой некоторые странности... Он чуть ли ни с первых дней жизни выражал бурную радость при виде старухи-ведьмы, зато начинал громко вопить, едва порог дома переступал брат отца Геннадий. Чего только смущённый дядька ни делал, чтобы добиться благожелательности племянника! И ворковал ласковым агуканьем рядом с колыбелькой, и приносил яркие погремушки. Но стоило ему войти в дом, как младенец сразу же заливался громким плачем и просто бился в истерике.

Ничего не изменилось и через пару лет, и через пять годков. Малыш на дух не переносил дядьку. А однажды, когда Наталья попыталась поговорить с сыном на эту тему, он заявил:

— Гена злой... Он папу своего стукнул, и тот упал в снег... А Гена ушёл, хотя старый дяденька, барахтаясь в снегу, звал Гену, просил помощи. Я и сейчас слышу, как он плакал... Знаешь, мама, слезки застывали льдинками у него на лице... И падали в снег. А он всё плакал и плакал... А потом старый дяденька замолчал. Он уснул... и на небо пошел. Тихо так, оборачиваясь и вздыхая...

Наталья рассказала о разговоре мужу. Иван был шокирован услышанным:

— Действительно, отец наш погиб при странных обстоятельствах лет восемь тому назад. Но мы же никогда при Вале об этом не говорили! Как он мог об этом узнать?

— А что произошло... восемь лет назад? — с замиранием сердца спросила Наталья мужа.

— Ну... Тогда Генка с отцом пошли вдвоём на охоту. Я с температурой дома валялся. А вот вернулся брат из леса уже один. Сказал, что отец пропал. Честно говоря, я и не сомневался в правдивости слов брата. Тот рассказывал, что батя отошёл в сторону, а потом перестал откликаться на зов. Генка, вроде как, искал его — да куда там! Буран тогда сильный начался. Минут через пятнадцать после того, как отец потерялся, уже и следов никаких не осталось, все замело.

Мужики местные организовали поиски охотника. На третий день нашли его замёрзший труп в сугробе. Патологоанатом констатировал смерть от обморожения. И да, на затылке отца была большая гематома. Но списали это на то, что её охотник получил при падении навзничь, например, от головокружения. Или мог оступиться. Камень со следами крови лежал рядом. Мог отец о него головой удариться. А поскольку умер он не сразу, то, вероятнее всего, перевернулся на живот, пытаясь ползти.

На Генку никто и подумать не мог ничего плохого. Тот так рыдал на похоронах! Так переживал... Себя винил, волосы на голове рвал. Хотя да, выиграл от смерти отца он знатно... Ему отошёл родительский дом и нехилые сбережения родителей. Мать-то наша погибла ещё раньше, года за два до этого, — Иван потёр ладонью щёку, затем перешёл на подбородок.

— Ты никогда прежде не рассказывал мне этого, — покачала головой Наталья. — А наследство... Неужели тебе так ничего и не досталось?

— Да, отец всё оставил Генке. Спросишь, почему? — Иван пожевал губами. — Дак я ему, почитай, неродным был. Он мать замуж взял уже с ребёнком, со мной то есть. Никогда батя, собственно, не пытался демонстрировать свою родительскую любовь. Но обижать — нет! Я даже до совершеннолетия и знать не знал, что по крови мне отец никто. Воспитывал нас он, как умел. Где строгостью, где примером своим. Но завсегда от меня, как от старшого, большей ответственности требовал. И я ему за науку жизненную по сей день благодарен.

Но вот потом, когда я уже, можно сказать, на ноги встал, из дома в райцентр учиться поехал, он Генку сильно баловать взялся. Отпустил удила. Батя ведь, как оказалось, дом-то ему отписал ещё при жизни, дарственную сделал. И сбережения на него переоформил. Только пользоваться в своё удовольствие пока не дозволял. Генка же шалапутом был всегда... Тут уж чего скрывать — сама видишь. Баб меняет, как носки: сегодня одна, а завтра — другая. И где только находит их? Когда новые заканчиваются — по старому кругу идёт. И ведь те ему не отказывают!