Азырен - дух смерти

Отец Валентина

Мать, сложив руки на коленях, зябко повела плечами. Валентин сорвался с места, принёс из комнаты плед и заботливо укутал им Валерию. А она, благодарно кивнув ему, продолжила рассказ:

— Поступить в вуз мне не удалось. Чтобы не возвращаться домой, я пошла работать в ресторан официанткой. Там-то я и познакомилась с Алексеем, он часто захаживал к нам. Обычно по утрам. Заказывал лёгкий завтрак, кофе и творожное пирожное. Всегда одно и то же.

Понравился мне Алексей с первого взгляда, но так я при нём смущалась, что просто слова в горле застревали, щёки горели, колени тряслись. А он... Он всегда смотрел на меня с интересом, слегка улыбался уголками губ. Но однажды я набралась смелости и заговорила с ним. Просто предложила ему другое пирожное — маковое. Алёша так обрадовался! Сразу же решил попробовать новый десерт и... пригласил меня вечером прогуляться по Арбату.

Я возражать не стала. Боже, каким он был интересным собеседником! Мы просто не могли наговориться. Так начался наш роман. Да уж... Надо сказать, ухаживал за мной Алёшенька красиво. Мы с ним и в театры ходили, и в музеи. Даже в оперу однажды рискнули. Да и просто по скверу гуляли, катались на речных трамвайчиках и в детском парке на каруселях. Один раз он меня уговорил даже на пони верхом проехаться. Я была так счастлива, как никогда раньше!

Потом как-то во время прогулки нашей ливень сильный приключился. И мы с Алёшей пошли к нему — я-то комнатушку снимала вместе с двумя другими официантками, такими же приезжими. Уютненькая у него такая квартирка оказалась. Милая. Сначала слушали музыку, потом пили чай с тортиком. А потом... Случилось то, что обычно случается между двумя любящими людьми.

Встречи наши продолжались. Я так же радовалась нашим отношениям, как в первый раз, когда он пригласил меня на свидание. А потом узнала, что скоро появишься ты. Когда же я сообщила твоему отцу о том, что жду ребёнка... он обрадовался. Но глубокая печаль тенью на его лицо легла. И я заволновалась, стала его расспрашивать, что не так-то

— Лерочка, — сказал он мне. — Я могу предвидеть будущее. И я знаю, что нам с тобой ещё долго не быть вместе. По крайней мере, четверть века или даже чуть больше. Стать отцом — моя мечта. Потому что именно мой родной сын спасёт меня. Вернёт туда, где мне самое место... Сейчас я тебе подробнее объяснить не могу. Скажу только, что мы с тобой очень скоро расстанемся. Прости, это не моё желание! Так распорядилась судьба. И я тебя прошу: как можно скорее возвращайся к матери.

Да, я не поверила тогда Алексею. И плакала, и обиделась очень сильно. Хотя, признаюсь честно, мысли о том, чтобы избавиться от беременности, ни разу меня не посещали.

А на следующее утро после того разговора мой любимый в первый раз не пришёл завтракать в наш ресторан. Я усмирила гордость и сама пошла к Алексею. Квартира оказалась опечатанной. Причём бумажка якобы висела на двери уже целый месяц! Но мы же только вчера входили в эту квартиру, пили там чай с тортом, целовались...

Вот тогда я по-настоящему испугалась. А вышедшая из соседней квартиры соседка и вовсе повергла меня в шоковое состояние: «Алёшка уже месяцев семь как погиб в горах, альпинистом он, кажись, был. Жена его тут оставалась жить, пока полгода не прошло.

А как срок истёк, пришли какие-то люди, принесли бумаги от нотариуса. Оказывается, Алёха заранее завещание написал на квартиру. Сыну всё оставить решил. А какой сын, когда у них с Женькой никаких детей никогда и не было? Вот и выселили шалаву эту прочь. А квартиру опечатали, пока законный наследник не явится».

Тётка эта ещё что-то говорила, но я её почти не слушала. Только достала наше с Алёшей фото, сделанное в салоне на набережной. Показала соседке и спросила: не узнает ли она на нём кого-то? И та сразу же признала Алексея!

Я обрадовалась: значит, Алёшка жив! Просто решил зачем-то напустить вокруг себя тумана: обмануть соседей и знакомых мнимой смертью, а самому спрятаться, исчезнуть. Самый умный способ, если тебе не хочется продолжать старую жизнь, а порвать с ней нет ни сил, ни возможности.

А тётка та продолжала рассказывать:

— Когда Алёшенька-то погиб, и его тело привезли сюда, Женька ведь как раз тут с хахалем очередным кувыркалась. Весь подъезд всегда в курсе её связей беспорядочных был: визг стоял, будто свинью режут, хоть днём, хоть ночью. Одно слово — хабалка. Тьфу, гадость-то какая!

Отвезли тело Алёшеньки в морг на вскрытие. А ей что? Своими делами продолжила заниматься. На третий день друзья забрали соседа моего из морга, гроб ему купили. Короче, всё, как положено. А эта стерва никого в дом так и не впустила. Ты представляешь? Так вот прям и поставили гроб на табуреточки около подъезда! А она даже и не вышла... Не попрощалась.

Я ж Алексея вот ещё каким помню, — тётка показала рукой рост малыша. — Хороший был мальчик, читал много, а вот озорничал нечасто. А тут лежит он в гробу... Ну как будто бы живой! Только на виске ранка небольшая. Говорят, упал неудачно на камень со скалы. Сразу умер, не мучился...

Тётка захлюпала носом, вспоминая соседа, который вырос на её глазах. А у меня по спине мурашки побежали... Ведь если она сама видела Алексея мёртвым, а сейчас признала на фото его же, то что же такое получается-то?..

— Значит, всё-таки, мой папа был альпинистом, — неловко пошутил Валентин.

Но Валерия бросила на сына такой взгляд, что охота шутить у последнего напрочь отпала. Даже глаза у матери вдруг потемнели и из серых превратились в тёмно-синие, почти чёрные. Молодой человек закашлялся, взял со стола стакан воды и залпом осушил.

— Мама, а ты адреса той квартиры не помнишь? — спросил он уже тихим голосом без капли шутки.

— Помню, сынок. Да никогда и не забывала, если честно...

Узнав у матери улицу, номер дома и квартиры, Валентин решил заняться поисками информации. Но Валерия попросила у него ещё пару минут:

— Так вот, осталось совсем немного тебе рассказать. Потом уж и займёшься своими делами.