Азырен - дух смерти

Кошмарный сон Валентина

На молодого человека нахлынули воспоминания. Сначала они были реальными: вот он, в костюме зайчика, взобравшись на табуретку, читает папе Ване, наряженному в костюм Деда Мороза, новогодний стишок; вот мама Наташа обрабатывает ему разбитую коленку зелёнкой и приговаривает известное всем «у мышки заболи...»; вот он спорит с соседским мальчишкой Венькой о том, чья лодочка из щепки проплывёт по весеннему ручейку дальше и не перевернётся.

А потом вдруг воспоминания стали как будто бы и не его, и сам Валентин уже не был участником событий, а смотрел на происходящее со стороны. Это было непривычно и несколько забавно. Сначала. Потому что потом парню стало по-настоящему страшно.

Он увидел кладбище. Могилу, на которой лежали побитые дождём и ветром венки, сухие стебли давно увядших гвоздик. Памятника и креста на холмике не было, давно никто не ухаживал за этой могилкой. Луна освещала погост холодным светом, отчего надгробия и кресты отбрасывали странно движущиеся тени...

Но тут вдали на кладбищенской дорожке показалась женская фигура. Она двигалась какими-то замысловатыми прыжками: казалось, что вперёд её влекла невидимая сила, но молодая женщина изо всех сил старалась ей сопротивляться. Когда удавалось преодолеть странное наваждение, женщина в страхе разворачивалась и бежала прочь, захлебываясь слезами, то и дело спотыкаясь и падая.

Вновь поднимаясь, оглядываясь по сторонам, бессвязно бормоча то ли молитвы, то ли проклятия, она пыталась убежать, уползти от этого страшного места! Но её отчаянные усилия были тщетными. Невидимый насмешник, вдоволь натешившись ужасом женщины, снова набрасывал на неё свои магические сети и неотвратимо тащил к месту, где, видимо, и планировал расправиться с ней.

Наконец обезумевшая от нескончаемого кошмара женщина уже оказалась совсем рядом с безымянной могилой. Валентин ясно увидел её раззявленный в беззвучном крике рот, искажённое ужасом лицо! Хорошо, что в этих воспоминаниях он ничего не слышит — его психика не смогла бы, наверное, переварить это. Хотя кто может с уверенностью утверждать, на что способна психика человека?

И тут вдруг... Валентин даже вздрогнул от неожиданности. Из земляного холма резко взметнулась тощая рука с грязными длинными ногтями! Затем вторая. Потом между ними выросла невысокая горка... И вот уже над могилой появилось нечто, безумно страшное и отвратительное! Валентин попытался вырваться из этих воспоминаний, но не смог — он словно потерял власть над собой.

Между тем существо выкарабкалось из-под земли, протянуло руки к парализованной страхом жертве, схватило её за горло и с силой дёрнуло. Тело женщины упало навзничь. Из раны хлынула кровь. Существо смачно облизнуло губы и жадно приникло к красному, бьющему из горла, фонтану.

По мере того, как упырь насыщался, его тело приобретало человеческие очертания. Вот уже череп с лохмотьями плоти превратился в лицо приятного мужчины. Потом тело обрело мышцы и кожу. Ходячий труп выпрямился, повёл плечами. Лицо исказилось от боли. Тогда он наклонился к телу женщины и стал с жадностью отрывать зубами от него большие куски мяса, заглатывая их целиком. Смотреть на всё это было жутко и тошно. Но Валентин ничего не мог сделать, чтобы оградить своё сознание от этого ужаса.

Наконец упырь насытился, распрямился, подвигал плечами, сделал несколько приседаний. Лицо вурдалака выражало удовольствие. И да, упырь, получивший облик живого человека, был довольно привлекательным. Даже Валентин отметил это, хотя считал себя в оценке мужской красоты полным профаном.

Новая мысль заставила Скворцова вздрогнуть от ужаса. Неужели эта нежить — его биологический отец? Спина Валентина взмокла. Это самое худшее, что он мог предположить! Собственно, нет. Этого Валентин даже предположить не мог. Только сейчас начал осмысливать.

Итак, значит, он — потомок ведьмы и упыря, то есть ведьмырь. Он постарался вытянуть из своей памяти все сведения, которые имелись на этот счёт. Они были неутешительными. Его способности раскроются в полной мере лишь после того, как он... вот так же, как его отец... Нет! На такое Валентин никогда не решится! Этого не будет!!! Никогда.

Но почему отец говорил Валерии, что только сын его сможет спасти? И от чего спасти? Вопрос ещё полностью не сформировался в голове, а странная игра воображения тут же услужливо подсунула ему ответ.

Он снова увидел своего отца. Но на сей раз тот выглядел уж очень плохо. Не было ни лоска, ни вычурной красоты. Полуобнажённый, худой, исполосованный кровоточащими ранами, измождённый, он тащил за собой на верёвке огромный короб. Видно было, что сил у мужчины совсем не оставалось.

Вдруг рядом с человеком материализовался... чёрт? Ну да, чёрт! В смокинге, котелке и с дымящейся сигарой в острых зубах! Просто карикатура какая-то. Эта нечисть взмахнула кнутом и ударила отца по спине. Тот изогнулся от боли и чуть не упал. Стараясь из последних сил удержаться на ногах, схватился за короб. Тот перевернулся, и в придорожную пыль посыпались... человеческие останки: руки, ноги, головы, куски туловищ!

Чёрт концом кнута подтолкнул к отцу самый крупный шмат человеческой плоти. Затем указал на него и осклабился, явно предлагая собеседнику полакомиться. Отец замотал головой, отказываясь. Тогда чёрт ударил его ещё раз и ещё... После каждого урада отец вскидывал вверх руки, рот его был распахнут в жутком крике. Сколько боли, и физической, и моральной, отражалось на лице!

— Папа! Я понял — тебе нужна моя помощь! И я спасу тебя. Я должен тебя спасти, — прошептал Валентин, всё ещё находясь в забытьи.

В это время раздался рингтон на телефоне Скворцова. Следователь словно вывалился из странных воспоминаний в реальный мир, с трудом приходя в себя. Звонил Ставрогин Вадим Павлович, местный олигарх. Он что-то сбивчиво пытался объяснить, то и дело упоминая имя своего сына Матвея, но Валентин толком ничего не понял. Пришлось взять себя в руки и перезвонить полковнику, руководящему отделом.