Азырен - дух смерти

Василий оказывается не тем, за кого себя выдаёт

После ужина Василий предложил гостям располагаться на ночлег в двух небольших кельях рядом с кухней. Светка заартачилась:

– Я одна ночевать не останусь!

Матвей с Валентином её поддержали. Василий опустил глаза и, внимательно разглядывая рисунок на клеёнке стола, нехотя согласился:

– Как скажете. Спите все вместе в одной комнатушке, ежели вам так спокойнее будет.

Старик распахнул дверь кельи перед гостями. Аскетичность помещения поразила даже видавшего виды Скворцова. Низкий прокопченный потолок без намёка на электрическую лампочку. Голые кривые стены, видимо, много лет назад были обмазаны белой глиной (тогда белой, а сейчас имевшей цвет грязно-серый, местами переходящий и вовсе в чёрноту) вручную — об этом свидетельствовали следы пальцев и другие неровности. Две деревянные скамьи вдоль них, разместившиеся друг против друга. На них – набитые сеном тюфяки да серые солдатские одеяла, пожалуй, недавно справившие своё пятидесятилетие. У подслеповатого окошка притулился небольшой, грубо сколоченный деревянный стол, на нём – закопчённая керосиновая лампа.

Каморка напоминала сеттинг компьютерной игры про попаданцев во времена дореволюционные, а то и вовсе крепостнические. Как удалось сохранить столь древние атрибуты, было непонятно.

– Вот ваши апартаменты, – ехидно произнёс старик, делая приглашающий жест.

Первым перешагнул порог Матвей, огляделся и устало опустился на одну из скамеек. Светка осторожно присела на другую лавку. Валентин мельком оглядел помещение, коротко кивнул старику и сделал жест, означающий: «А мы с тобой поговорим наедине». Василий усмехнулся, но за капитаном последовал без лишних рассуждений.

Оставив Светлану с Матвеем, они вернулись на кухню и вновь уселись за стол. Валентин сложил перед собой руки, слегка склонившись к Василию.

– А теперь давай начистоту. Ты вовсе не тот, за кого себя выдаёшь, так? – следователь пронзительным взглядом сканировал собеседника.

Василий попытался было улыбнуться, но лицо его вдруг предательски исказилось, тонкие губы как-то быстро задергались в страшных, почти нечеловеческих гримасах, похожих на беспрестанно сменяющие друг друга судорожные злобные улыбки. Он как-то странно раскрывал рот в попытке вымолвить хоть слово, но нечто дикое, нечеловеческое, клокоча где-то в горле, превращало вырывающиеся изнутри звуки в утробный рык. В глубине зрачков замелькали искорками страх и ненависть. Но старик сумел взять себя в руки, глубоко вдохнул.

И вновь перед Валентином, как ни в чём ни бывало, спокойно и уверенно восседал благообразный батюшка:

– С чего ты это взял? Али других по себе судишь? Сам-то кто? Скажешь, нормальный человек?

Сказал как ударил. «С козырей зашёл, падла! – пронеслось в голове у Валентина. – А ты не так-то прост… Ну, да мы и не рассчитывали на твоё чистосердечное признание».

– ПОКА я нормальный человек. Только не в твоих интересах сейчас переводить стрелки на меня. Я тебя спрашиваю не как твой гость, а как следователь, которому власти поручили разобраться с тем, что тут творится, – тихо, но жёстко произнёс Валентин.

– ПОКА. Вот оно, ключевое слово! А я же сразу почуял в тебе ведьмыря, – старик в раздумье пожевал губами, будто прицениваясь и желая понять, насколько глубоко проникла в сущность следователя темная власть. И как можно использовать эту нераскрытую мрачную силу, этот магический потенциал в своих корыстных целях. – Ну да, пока в тебе силы потусторонние спят, это верно. Но ты даже не представляешь себе, какие возможности откроются перед тобой, как только ты… – старик осёкся, наткнувшись на холодный взгляд собеседника.

– Не дождёшься. Этого «только» не произойдёт. Никогда. Однако вернёмся к моему вопросу. Кто ты на самом деле и что делаешь здесь? – Валентин говорил сухо, практически без интонаций.

Василий бросил на следователя злобный взгляд, в котором крылось разочарование и искоркой теплилась надежда. Зрачки бегали — было понятно, что старик старательно обдумывает новую линию поведения.

– Да, ты прав, раньше я был обычным грешником, как все люди на земле. И натворил я дел нечестивых… великое множество, – старик решил сыграть в кающегося, при этом пристально наблюдая за реакцией собеседника. – Но… так получилось, что душа моя, устав мучиться угрызениями совести, пришла к Богу. И я принял священный сан, чтобы помогать таким же, как я, заблудшим душам обрести путь искупления грехов своих, молитвами и постами очиститься от скверны… – Василий уселся на любимого конька, который его понёс: речь, щедро приправленная свойственными святошам церковными штампами, плавно потекла по проторенному руслу.

– Хватит, я понял. Итак, до принятия сана ты много грешил. И даже убивал, подставляя вместо себя ни в чём не повинных людей, так? – обмануть Валентина старику не удалось, и Василий в ответ лишь коротко кивнул. – Вот я вижу на твоей руке родимое пятно, очертаниями напоминающее форму материка Африки на карте мира. Много лет прошло. Я ещё мальцом совсем был… Но отметину эту хорошо помню! Точно такая же была… у моего дядьки Геннадия. Из чего я делаю вывод, что он и ты – один человек. Так?

Василий усмехнулся:

– Даже если это и так, что ты сейчас можешь мне сделать? Ты, недоделанный ведьмырь! А я – да! Я силён! Я долго и усердно учился, многим пожертвовал, чтобы стать именно тем, кем сейчас являюсь. Да, я – чёрный колдун! Причём сильный колдун! А одежды святоши, ты прав, нужны мне лишь для отвода глаз. Чтобы путать глупых людишек, пудрить им мозги, заманивать в свои сети и... – старик самодовольно глядел на капитана, оценивая реакцию племянника на такое наглое откровение.

Игры закончились, пришло время раскрыть перед намеченной жертвой все карты. Раскрыть перед тем, как поглотить и забрать себе мрачную магическую силу молодого ведьмыря. Жаль, конечно, что мощь неимоверная пока ещё только в зародыше… Развить ее до предела, а уж потом насладиться ею сполна, преумножив свою силу – вот главная задача любого колдуна. Но раз выбора нет, придётся довольствоваться этим.