Баба Клава против!

Пролог

Река Жизни — это символ, который часто используется в различных религиях, мистических учениях и философии. Он представляет собой реку, которая течет через жизнь человека и символизирует все трудности, испытания и радости, которые встречаются на этом пути. Человек должен преодолеть эти препятствия, чтобы достичь своей цели и обрести счастье. Это непрерывность бытия, переход от смерти к жизни и от жизни к смерти.

Неизвестный автор

Пролог

Словно драгоценный камень в изумрудной оправе, двухэтажный особняк элитного дома престарелых «Родные люди» укрылся в объятиях небольшого лесного массива, в пяти километрах от города N, надежно защищенный от посторонних глаз высоким, словно крепостная стена, забором. От проходной, где неусыпно нес вахту охранник, до самого сердца поместья – старинного особняка, некогда принадлежавшего графу Ивану Андреевичу Беглову, – простирался залитый солнцем парк. Ровные, посыпанные гравием дорожки, манящие удобными скамейками, устремленные ввысь пирамидальные тополя, пестрые клумбы, ухоженные кустарники складывались в гармоничный ансамбль, красноречиво свидетельствуя о любви садовника к своему делу. Казалось, он вдыхал душу в каждый цветок, стремясь раскрасить будни стариков, доживающих свой век.

За особняком тихо дремал пруд, густо заросший кружевными листьями кувшинок, среди которых покачивались белые и розовые бутоны. За оградой угадывались очертания смешанного леса, а напротив пруда, на небольшом возвышении, притаилась увитая диким виноградом старинная беседка. В ней, словно три феи из старой сказки, расположились три старушки. Несмотря на почтенный возраст, переваливший за восемьдесят, в их глазах, чуть потускневших от времени, все еще искрился юношеский задор, а в чертах лица угадывались отблески былой красоты.

— Клав, может, зря ты отказалась ехать с Володькой и его семьей в Испанию? — нарушила тишину одна из них. Вторая лишь молча взглянула на подругу.

— Ты совсем спятила, Петровна? – вспылила худощавая старушка в домотканом льняном платье, украшенном вышивкой. – Предлагаешь бросить подружек, с которыми мы огонь и воду прошли, и укатить в страну корриды и конкистадоров? Да я их тарабарского языка не разумею, и что я там делать буду, спрашивается?

— Да ладно, ладно, чего ты завелась-то, я ж просто спросила! – отмахнулась от нее подруга. – Расскажи лучше, что сынок сказал, когда вы по видеосвязи разговаривали?

— Ругается на меня, говорит: «Мать, ты совсем с ума сошла под старость лет, подалась в дом престарелых?» – передразнила она сына, передразнивая его интонации. – Никак не хочет понять, что не могла я вас просто так бросить. Из всего класса мы с вами только втроем и остались. Как дружили с самого детства, так, видимо, и уйдем одна за другой. А зная, что вы рядом, и помирать легче, да и на тот свет не одной отправляться буду. Все на мгновение замолчали, погрузившись в воспоминания о минувшей юности.

— Что-то, девочки, вы не о том болтаете, давайте лучше о жизни поговорим, — прошамкала тихоня Валя, поправляя подол цветастого платья.

Она всегда была самой спокойной и рассудительной из их троицы, а вот Клава была прирожденным лидером, и порой из-за ее проделок они оказывались в кабинете директора. В эпоху раздельного обучения мальчиков и девочек это казалось довольно странным, но Клава доходчиво объясняла бестолковым девицам, которые смели потешаться над ее невысоким ростом, хуком справа, как они не правы. Устав от бесконечных разборок, директриса отправляла всю троицу на исправительные работы в библиотеку или на подготовку актового зала к различным мероприятиям.

— Так от них хоть какая-то польза будет, – любила приговаривать она, прекрасно понимая, что дети послевоенного времени были предоставлены сами себе. Родители и старшее поколение, засучив рукава, трудились не покладая рук, разбирая завалы разрушенных домов, возводя новые, поднимая сельское хозяйство и промышленность…

Трудно жила страна в послевоенное время, но каждая считала, что детство их было самым прекрасным. У каждой девчонки жизнь сложилась по —своему, но пришли к старости почти одинаково. Клавка, вернее Клавдия Ивановна Виноградова вышла замуж за военного и уехала во Владивосток, где родила и вырастила вместе с мужем сына Володю, спортсмена, который на данный момент живет в Испании. После смерти супруга она вернулась в квартиру родителей, где и жила до отъезда в дом престарелых. Татьяна Петровна Лопухина, или как часто в жизни её называли Петровной, сразу после школы выскочила замуж и заканчивала институт уже беременной вторым ребёнком. Её семья трагически погибла, когда муж Костя отправился с друзьями и старшим сыном Арсением на сплав, а оттуда привезли уже их тела, виноватых так никто и не нашёл. Узнав об обрушившемся на неё горе, у несчастной женщины случился выкидыш. Из глубокой депрессии её вытащили подруги. После этого случая она поставила на себя крест и решила, что семейная жизнь не для неё, несчастная женщина всю себя отдала детям, воспитывавшимся в доме малютки. Оттуда и вышла на пенсию. А малышня до сих пор приходит проведать бывшую воспитательницу.

И последней в их неразлучной троице была Валька – Валентина Игнатьевна Ветрова, тихая заводь среди бурного течения. Директор школы не уставала изумляться, как эта круглая отличница умудрилась примкнуть к двум неугомонным бестиям. Жизнь, та еще кудесница, подбрасывает порой головоломки.

Валя замужем не была. После смерти матери делила кров с молодым человеком. Судьба сыграла с ней злую шутку: врачи вынесли приговор – бесплодие, редкое заболевание. Узнав о страшном диагнозе, ее «любимый» испарился на следующий же день. А спустя полгода всплыла горькая правда – у него давно была другая семья….

Валя с Петровной, осиротевшие вдвоем, уже было решили распрощаться с квартирами и искать приют в доме престарелых. Услышав об этом, Клава созвала свой верный «боевой отряд» и устроила им знатную взбучку за малодушие. – Как же одну-то, Клав? Мы думали, ты к сыну укатишь! – растерялась Петровна. – Знаете, подруженька, всему свое время! Мальчик давно вырос, внуки тоже оперились, да и правнуки уже взрослые, только вот русского языка не знают. Собрались жениться! А я-то что там делать буду, старая перечница? Вижу их каждую неделю по компьютеру, и хватит с меня. Васятка из двадцать седьмой квартиры настроил мне это чудо заморское – машину, так и общаюсь на расстоянии. Живы, здоровы – и слава богу! Но вот в эту богадельню, которую вы намылились, – дудки! Не поеду!