Баба-Яга не против!

Глава 2 Вот это поворот

— Что-то бр-ракованную прислали в этот раз, — пробормотал низкий, немного картавый голос прямо над ухом. — Она ж молодая, как цыплёнок.

— Те, кто от Царевны, — ответил ему второй голос, высокий, почти писклявый, — возврату не подлежат. Эта жаба, прости Господи, всегда только в один конец работников присылает.

Голова болела, но я всё же нашла в себе силы открыть глаза. И первое, что увидела, было:

— Ой, киса!

Рука сама собой потянулась к жирной, упитанной туше чёрного как ночь кота с золотой цепью на необъятной шее.

— Какая я тебе киса?! — рявкнул пушистый комок шерсти, больно ударяя когтистой лапой по моей ладони. — Совсем, что ли, с дуба р-рухнула, Яга недоделанная?!

— Мамочки! — отбросила я от себя подальше «кису» и рывком села на лавке.

Я находилась в… избушке… такой, как в сказке. Бревенчатые стены, печка в центре, деревянный стол и расписная скатерть…

— А где… костюмерная? — осторожно поинтересовалась я, резко вспомнив всё, что произошло после того, как я пришла в тот обшарпанный театр на окраине города. Осторожно огляделась, опасаясь, что привидевшийся мне говорящий кот всё ещё не исчез.

И он действительно никуда не делся. Сидел напротив меня, с крайне недовольной мордой и бил хвостом по деревянному полу.

— Не, ну ты видел, а? — обратился он к…

— Совсем необученная, — со вздохом ответил… хлеб.

— А-а-а-а! — не выдержала я и, вскочив, выскочила из избушки прямо в снег.

Лишь пробежав несколько метров, остановилась и огляделась. То, что расположилось вокруг, походило на что угодно, но не на спальный район моего родного города.

— А где я? — спросила растерянно, ёжась от пронизывающего ледяного ветра. Снаружи морозило на минус тыщу, не меньше.

Дверь в тёплую избушку отворилась, и с порога на меня со всем возможным осуждением посмотрел кот.

— В дом вернись, пр-ростудишь себе мозги дыр-рявые… — вздохнул он, лениво растягивая каждое слово. — Нянчиться с тобой ещё пр-ридётся… О, за что-о мне это на стар-рости лет?!

Я ещё раз осмотрелась по сторонам. Вокруг густыми ветками елей обозначился лес. Просто глухой заснеженный лес. Посреди лесной поляны расположилась избушка, с крылечка которой продолжал хамить говорящий кот. И больше ничего…

Разум начал возвращаться, а вместе с ним и ощущение жуткого холода. Мозги, как грозил кот, пока не мёрзли, а вот почему-то босые ноги на снегу напомнили о себе весьма прозаично — они начали гореть, словно их окатили кипятком.

Поэтому, поразмыслив над своим положением ровно одну секунду, я со всех ног понеслась обратно в тепло, к пышущей жаром печке.

— Вот, то-то же… — проворчал кот, закрывая за мной дверь. Точнее, он стукнул по ней лапой, а она, словно оборудованная автоматическим механизмом, послушно захлопнулась, ещё и так удачно, что скинула щеколду на стене, и та упала чётко во вбитое для неё ушко.

— Ох, как же так… — запричитала круглая буханка, а потом, поднапрягшись, как-то вся спружинила и прыгнула на довольно высокий стол. — Эх, жалко тебя, бедолажка, наверное, испугалась.

— А вы… кто? — осторожно спросила я, отходя спиной к печке, чтобы держать двоих странных существ в зоне видимости.

— Как кто? — удивился хлеб тонким голосом. — Я — Колобок! А он, — кивнул румяным носом в сторону шерстяного, — Кот. Кот Баюн. Самый главный рассказчик в Тридевятом.

— В Тридевятом… — повторила я как эхо. А потом спохватилась: — Ой, так это же меня послали… женщина такая! Сказала, что буду Ягой в Тридевятом! Но они, наверное, напутали, потому что я не то… в смысле, я просто актриса и не думала, что меня в лес закинут!

— Пфф, — хмыкнул Кот и довольно грациозно для своих габаритов вспрыгнул на стол и сел рядом с приятелем. — Так это Цар-ревна-Лягушка, она всегда так. Вот, помни-ится, сто лет назад прислала нам на замену Р-русалку, так та, бедняжка, ещё несколько лет в истерике каждую луну билась, надеялась, что её из болота заберёт кто.

— Не забрали? — напряглась я.

— Так куда ж её забрать? — удивились лесные жители. — Коль она без воды жить не смогла бы? За Водяного замуж вышла, до старости дожила. Куда деваться-то?

Я недоумённо нахмурилась. О чём они говорят? Ну не может же этот сказочный бред оказаться правдой? Водяные, Русалки, Царевны-Лягушки… Да, эта тётка, конечно, выглядела как весьма противная личность, но вот так вот запросто её то жабой, то лягушкой называть… как-то не в моих правилах.

— Но я же не русалка, — ответила осторожно, раздумывая над тем, как бы так ситуацию повернуть, чтобы меня домой отправили. — Меня же к вам Ягой прислали, но я не хочу…

— Ты контракт подписала?

— Ну, да… но там и слова не говорилось про…

— Это тебе-е так кажется, — отрезал Кот и, нагло во всю пасть зевнув, потребовал: — Дава-ай бумагу, деточка.

Я суетливо вытащила из кармана сложенный листок и протянула вперёд. Меня смерили скептическим взглядом, после которого я извинилась и, сама развернув договор, подсунула его как можно ближе к мохнатой морде.

— А, ну так всё понятно, — кивнул он. — У тебя бессрочный договор. Обмену и возврату не подлежишь. Здесь теперь будешь жить.

— Нет, там вообще о… — запротестовала я, резко разворачивая к себе листок и вглядываясь в строчки, которые… начали появляться…

Мне даже пришлось пару раз моргнуть, чтобы убедиться. Да, действительно, они словно проступали сквозь бумагу. Старые напечатанные слова будто разъехались в стороны, и между ними, там, где раньше виднелись еле заметные неразборчивые кусочки букв, теперь узорным, красивым почерком, выведенным от руки, читалось:

«Ядвига Бабанова даёт согласие на перемещение в другой мир и принимает на себя должность главной Бабы-Яги в Тридевятом царстве, обещая соблюдать все причитающиеся обязанности. Взамен ей гарантируется место жительства, горячее питание, даруемое по обоюдному согласию со Скатертью-Самобранкой, а также оплата, которую каждый отчётный год она вправе получать у Кощея».