Баба-Яга не против!

Глава 8 Ультиматум Скатерти

Утро меня встретило неласково.

Ещё затемно Кот Баюн на улицу прогуляться решил сходить. Через оставленную распахнутой настежь дверь в избушку влетели порывы ледяного пронизывающего ветра. Холодный вихрь пробежал вдоль стен, а напоследок залетел ко мне на печку, пробрался под одело и, что самое главное, принёс с собой пригоршню мокрого снега.

— Избушка, дверь закрой! — рявкнула я, вытирая мокрую физиономию одеялом. Кота бы этого так разбудили, честное слово!

Дом послушно захлопнул дверь. Да так, что всё его содержимое вместе со мной и печкой содрогнулось.

— Что случилось? — выкатился из-под лавки Колобок.

Снаружи недовольно мявкнул оставленный на морозе Баюн.

— А как же… — заволновался хлебный мякиш, подкатывая ближе к двери. Но его, кстати, избушка не слушалась, это я уже знала.

Вчера я пришла поздно, и Колобок спал сладким сном, так что сегодня свиделись впервые. И интересовало его не моё долгое отсутствие и блуждание по замку, а Кот!

— Пусть через окно лезет, — проворчала я, сползая с печи, и широко зевнула, одновременно с этим пытаясь ногой нащупать на полу тапочки. — Совсем уже обалдел. Почему мы тут мёрзнуть должны, пока он свои дела возле стены Кощеева замка делает?

— А предыдущая Яга не жаловалась, — с тоской вздохнул Колобок, наблюдая за тем, как откормленная туша товарища в третий раз безуспешно пытается вспрыгнуть на подоконник с обратной стороны окна.

— Напомни, от чего она померла? — уточнила я, но потом всё же сжалилась и открыла створку, чтобы Баюн не бился о стекло при каждом прыжке.

— От воспаления лёгких.

— Ну вот тебе и ответ.

— Женщи-ина! — возмущённо зашипел Кот, рухнув плашмя на подоконник. Однако ж продолжить не смог, задыхаясь от натуги.

Я отодвинула мохнатый хвост, чтобы не защемить, и, захлопнув створку, встала, уперев руки в бока и ожидая продолжения.

— Женщина, да. И что дальше?

— Хе-е-е… — дышал Кот, пытаясь восстановить дыхание и набрать в грудь побольше воздуха для возмущённой тирады. — Ты… ты… как посме-ела?

— Кажется, кто-то тут в гостях, — как бы между делом заметила я, убедившись, что Кот живой, и отошла к столу.

Сев на лавку, вытянула ноющие ноги. Мышцы после долгих хождений по замку просто горели. День вчера выдался длинный и хлопотный, а сегодня предстоит ещё и нервный. А я, вместо того, чтобы готовиться к отбору, спорю с домашней живностью.

— Помнишь, Баюн, когда девушек представляли, ты сам намекнул, что у Бабы-Яги временно живёшь…

Кот перестал изображать умирающего и недовольно прищурился.

— Попр-рошу без угр-роз!

— Что ты?! Какие угрозы?! — подняла я руки. — Я всего лишь предлагаю жить дружно.

— А мы р-разве не дружно?

— Оставлять настежь распахнутую дверь с самого утра при таком морозе, когда даже у самых стойких отваливаются конечности, — это не забота о друзьях.

— Хор-р-ошо тебе говорить! — возмутился Кот. — У тебя клозет в доме! Не ты морозишь нежные лапки о колючий снег, не ты проваливаешься по самое пузико в сугробы только ради того, чтобы восполнить свои естественные потребности!

— Так давай я тебе лоток поставлю? — предложила компромисс. — У меня у Ёршика такой был. Он пелёнки не признавал, а вот лоток кошачий очень уважал…

При воспоминании о питомце сжалось сердце. Как он там? С другой стороны, у меня такая въедливая соседка на съёмной квартире попалась! Она по каждому чиху полицию то и дело пыталась вызвать. Если собака начнёт лаять беспрерывно, то Люсинда Ивановна сама дверь в квартиру вынесет вперёд ОМОНа, лишь бы ей не мешали сериалы смотреть. Так что есть шанс, что жив мой собакен…

Тяжело вздохнув, я решительно кивнула. В этот раз не отвертится от меня Его Темнейшество — обязательно домой отпустит, чтобы собаку проверить! Вчера он виртуозно ушёл от ответа, а я и слов нужных не нашла. Да и растерялась, если честно. Сегодня подобного не произойдёт!

— В общем, Баюн, ты подумай. Наполню опилками лоток — и будет красота!

Котейшество выгнул кабачковообразную спину и зашипел.

— Ме-еня… в лото-ок?! Ты совсем ополоумела-а?!

— Ну, не хочешь, как хочешь, тогда хоть дверь за собой прикрывай, тем более, что она на голосовом управлении, — с этими словами я повернулась к скатерти и заискивающе улыбнулась. — Скатерть-Самобранка… нам бы поесть…

— Я с тобой не разговариваю, — отозвалась противная тряпка. За ночь она явно не оттаяла. — Вот иди к Кощею и там у него и ешь!

На самом деле, сейчас именно этого и хотелось, но проблема в том, что в гостях у Кощея я недолго, а вот в избушке, возможно, прописываюсь на всю жизнь. Мне никак с местным поваром ссориться нельзя. Я ещё со времен студенчества знала — поваров лучше держать исключительно в союзниках, и несчастен тот глупец, кто поссорился с работниками кухни.

— Я же объясняла, что у меня выбора не было, пришлось мимикрировать, провести разведку в стане врага… Да и невкусно там всё! Есть невозможно. Я всего три карпика съела… Ну, четыре… — видя, что, как и вчера, мои слова явно до неё не долетают, со вздохом предложила: — Хочешь, я тебя с собой возьму, сама убедишься, что лучше твоих пирогов ничего на белом свете нет!

— Правда? — вдруг оживилась Скатерть. — Меня? Во дворец Кощея?! Только мне это… тоже как-то микри… мигри… ровать придётся.

От восторга она перешла на ультразвук, и мы с Баюном дружно закрыли уши: я — руками, он — лапами. Колобку не повезло, у него не наблюдалось ни рук, ни ушей. Оставалось загадкой, чем он слышал. Но это хлеб… С хлебом всё возможно…

— Так Его Темнейшество же запретил, — растерянно отозвался Колобок, разглядывая меня наивными глазами. — Да и как мы? За отдельный стол? Вряд ли это понравится…

— Не слушай его! — завопила Скатерть. — Бери меня, бери, Ягуся! Я тебе оладушек напеку, со сметанкой да медком!

— И сли-ивок, — поддакнул Кот, облизывая длинные усы.

— И сливок, и ряженки! — Самобранка разволновалась не на шутку. — Это же не он меня позвал, и не я сама пришла, а хозяйка моя принесла. А она молодая, глупая, запрета не слышала, что с неё взять?! Точно получится!