Баба Яга в декрете или чем заняться ведьме в отпуске

Глава тридцатая

Побеседовав за чаем и удовлетворившись ответами привидения, Элеонора отпустила восвояси Карлоса, предварительно выдав ЦУ (ценные указания), а именно:

Пол мыть тщательнее, водить тряпкой по направлению рисунка на линолеуме, а не абы как; пыль протирать, не размахивая тряпкой, использовать более сдержанные движения; во дворе дорожку от снега расчистить, сформировав красивые валы по бокам от оной.

Ошалевший от обилия вопросов и указаний, Карлос, пошатываясь, направился к выходу. Ему предстояла уборка двора от снега, но с особенностями.

"Всё должно быть красиво и аккуратно" — вдалбливала в призрачную голову строгая дама последние два часа. И всё было бы неплохо, если бы не одно "но": за неимением снега, как такового, в последние десятки лет, лопата для снега давненько куда-то самоустранились, и снег Карлосу предстояло чистить чем-то другим, что найдется в хозяйстве Яги.

Хорошо бы нашлось, а то призрачные руки имеют свойство фантомно мёрзнуть от вполне себе реального снега. А явиться пред очи Элеоноры не выполнив задание — да лучше уж развоплотиться!

***

Стук в дверь заставил Элеонору отвлечься от мытья потолка. Ну надо же, какая грязная потолочная плитка! Такое впечатление, что её не мыли ни разу с момента поклейки! Кошмар!

В раздражённом духе, Эля пошла открывать дверь нежданным гостям. Вообще-то, являться вот так без приглашения — моветон! И она уже была готова выплеснуть свой дурной настрой на пришедшего, но он оказался расторопнее.

— Элья, свэт очэй моих! Сколька зым! Сколька лэт! — Водяной, булькая пузом, сдвинул Элеонору к столу, после чего плюхнулся на стул, скрестив ноги на табуретке.

— А гдэ жэ Ягуся? Ягуся-а! Душэнька! Выхады, пыть будэм!

Элеонора возмущённо цыкнула: этого перевоспитывать бесполезно.

На шум вышла Яга. За матерью шустро полз малышарик, а за ним крался Тюльпанчик. Замыкал цепочку Персик, делающий вид, что он не с ними.

— Ягуся-а! Душа мая! Иды расцелую! Муа! Муа! — звонко чмокал Водяной в щеки Яге.

— Привет-привет! А ты чего пришёл? Случилось чего?

— А-ай! Давай стопки, расскажу тэбэ как на духу всё, да-а-рагой мой друг! — выставил на стол здоровую бутыль с мутной жижей Водяник.

— Стоп! Стоп! Вы что делаете?! День на дворе, а они пить собрались! — отняла у Яги стопки Элеонора.

— Э-эй! Свэт очэй моих! Ты чаго шумышь? Харашо всё будет, наливай!

— Чтобы пить повод нужен, а вы что же — алкаши какие?! Ягиния, не ожидала! А какой пример ты подаёшь подрастающему поколению?!

— Вай, радость моя, повод будэт, дава-а-ай наливай! А я всё как на духу вылажу, слова да-аю!

Яга, многозначительно пожав плечами, протянула руки к рюмкам в ожидающем жесте, и Элеонора, осуждающе прищурившись, всё же отдала их.

— Так что за повод? — бросила Яга, наливая по рюмкам настойку, пока Эля нарезала закуску на скорую руку.

— Вай, да-а-рагой мой друг, рэчка замёрзла, русалкы злые, общаться нэ хотят, вэсну хотят, а ещё Валэра помэр!

— Ох ты! А Валера-то как? — поинтересовалась Ягуся, подхватывая малыша поперек тела и поднимая на руки.

— А Валера — это?... — поинтересовалась Элеонора.

— Валэра-то, радость мая, эта святая душа; эта чистая нэзапятнанная дабрадэтель... Наливай! Памянэм!

Элеонора осуждающе покачала головой, глядя как Алёшка хватает со стола колбасу и тянет в рот. "Вот так и формируется педагогическая запущенность! За ребенком надо следить" — думала она, пытаясь забрать малыша себе или хотя бы отобрать у него кусок, но тот намертво вцепился и в мать, и в колбасу.

— Капай, душа ма-ая! Капай, не жалэй! Тэпэрь до вэсны быть аднаму мнэ, бэдному Вадавичику!

Элеонора, подперев рукой подбородок, с недовольством смотрела на творящееся безобразие: пьют! Крепкие напитки! Да ещё и днём! Кто такой Валера и что случилось с ним — тоже большой вопрос! А ребенок! Ребенок же! Он крутится рядом, берет эту ужасную колбасу — разве же можно колбасу таким маленьким детям?! Ужас! Так ещё и видит, как его мать пьёт со всякими подозрительными личностями!

Что же Яга творит, что же вырастет из малыша, надо что-то делать!

Накрутив себя до предела, так что спокойствие держалось на тонкой ниточке последнего живого нерва, Элеонора снова пошла в бой:

— Так что случилось с Валерой?

— А-ай! Ну зачэм жэ ты, свэт очэй маих ранэшь мэня! Бэдная ма-ая душа только отвыкла от мысли, что нэсчастный Валэра больше нэ с нами! Эх! Наливай!

— И всё же? — не успокаивалась Эля.

— ТЦ! Жэ-э-энщины! — со знанием дела, Качая головой, протянул Водяник и, выдержав трагичную паузу, продолжил, — Валэра умэр!

Элеонора закатила глаза, чувствуя, что её дурят. — Ну, а как он умер-то? Что случилось с ним?

Водяной, может быть, и собирался ответить, но зазвонивший телефон Ягуси прервал его. Матери всея избы звонил старшенький.