Баба Яга в декрете или чем заняться ведьме в отпуске

Глава сорок пятая

Уже на подходе к дому, Яга обратила внимание, что в Чёрном лесу как будто что-то изменилось... Будто бы сама атмосфера стала дружелюбнее.

Светил полумесяц, но не зловеще, как это бывало обычно, а как-то нейтрально. Листва шуршала, а снег хрустел, но и в этих звуках не было ничего угрожающего. Даже такого привычного злобного шёпота леса не было слышно, а мигание недобрых глаз, наблюдающих за путниками из-за кустов, было не таким уж и недобрым.

"Наверное, показалось" — отмахнулась Яга, быстрым шагом направляясь к родной избушке.

Следом за ней шагала задумчивая Элеонора, всё ещё составляющая списки дел и покупок на ближайшее время и возможную весну. За ней флегматично семенила свинка.

Кащей со спящим Алёшкой на руках замыкал цепочку. Он шёл медленно, не только чтобы не разбудить малыша, но и от усталости. "И как она носит его?! Он же нереально тяжёлый. Полпути и руки отваливаются! Кошмар! Бедная мать! Надо ей коляску что ль подарить или в чём там детей возят" — думал про себя Кащей.

Залетев домой, Яга обнаружила подозрительную тишину. Раздевшись, она помогла Кащею раздеть Алёшу, после чего забрала малыша, чтобы отнести его в кроватку. По пути в спальню, она выискивала глазами котов, но никого не было видно.

"Странно. И Персик нас не встречает. Случилось чего что ли..." — думала она, укладывая младшего сына на постель.

Пока Кащей пошёл проведать Карлоса, а Эля закапывалась в кучу листков со списками, Яга направилась на поиски котов. "Что-то неладное" — чувствовала она.

Заглянув на печку, от которой шло мягкое уютное тепло, она увидела шокирующую картину: огромный чёрный павук обхватывал всеми восемью лапами Персика и они оба лежали неподвижно. Быстро наколдовав заклинание, изгоняющее насекомых и павуков, она швырнула его в лежащих, но ничего не произошло. Резко выдохнув и набравшись смелости (Яга-то Яга, а павуки все равно противные) она схватила одну из черных мохнатых лап и потащила с печки.

Персик и Тюльпанчик, сладко спавшие и активно восстанавливающие силы до этого момента, заорали в два горла. Разъединив их и удерживая Персика за шкирку, а предполагаемого павука за лапу, Яга вгляделась внимательнее в восьмилапого и опознала в нем Тюльпанчика.

— Боже! Что с тобой произошло? — Ягуся опустила обоих на пол и уселась рядом, — Персик, это твоих лап дело?! Ты что натворил, негодник?! — сердито прошипела Яга Персику, стыдливо поджимающему уши.

— Клянусь, я не хотел, Ягусечка...

— Персик! Прибила бы! Рассказывай чего вытворил! — Яга поглаживала Тюльпанчика, флегматично наблюдающего за происходящим. Он ещё был очень слаб, а потому мало реагировал на происходящее.

— В общем, он немного умер и мне пришлось его оживить.

— Что за бред ты несёшь?! Мертвые не оживают! А тем более в образе павука! Говори как дело было! — Яга прищурила глаза и потянулась рукой к венику, что стоял в углу. Персик, вжимаясь в пол и опустив в него же свои глаза, поведал как прошёл их с Тюльпанчиком день.

Прижимая к себе веник и всё ещё гладя Тюльпанчика, Яга сидела с каменным лицом.

— То есть, ты. Выгнал. Котёнка. На улицу. Допустил его гибель. От нечисти. Которая слушается, между прочим, и тебя тоже. Выпустил опаснейшего джина. Разбил колбу. И непонятно что сотворил с Тюльпанчиком. Я всё правильно поняла? — не смотря на каменное лицо Ягуси, Персик прекрасно знал: сейчас она в бешенстве.

— Тебя, кот, спасает только то, что Тюльпанчик жив. Только это. Завтра будешь разгребать то, что натворил — искать информацию по изменениям Тюльпанчика и улучшать его состояние, насколько это возможно...

Слова Яги прервал стук в дверь. Он был достаточно громким и выразительным, что было удивительно для ночного времени суток.