Баба Яга в декрете или чем заняться ведьме в отпуске

Глава сорок седьмая

Осторожно, медленно и без резких движений Кащей двигался ближе к Избе и к матери. За ним молчаливой полупрозрачной тенью плыл Карлос. Яга наконец-то выдохнула и перевела хмурый взгляд на сына:

— Ну, и чего? Иди уж нормально, чего крадёшься!

Находящийся за спиной Кащея Карлос, в очередной раз горько подумал: «Опять меня не замечают... Надо что-то менять... Надо стать ярким».

Зайдя в избу, Яга не стала закрывать дверь, оставив её открытой для идущих следом. Пройдя мимо Элеоноры и поймав её вопросительный взгляд, Ягиня кивнула: «всё нормально» и направилась в спальню. Расположившаяся за столом, Элеонора проводила сестру сочувствующим взглядом, а сидящая у её ног свинка — флегматичным.

«И где только Эля находит силы сидеть ещё, что-то планировать» — промелькнуло в сознании Ягуси. Всё же день был очень тяжёлым, да и последние события буквально выбивали из колеи — и произошедшее дома с котами, и приход Фавна. Но Яга держалась, держалась двумя руками за свою колею и выбиваться не собиралась.

— Основа здоровой кукухи — здоровый сон, — сама себе вслух сказала Яга, глянула на младшего сына сладко спящего в кроватке и рухнула в постель.

Кащей постелил себе и Карлосу постели и тоже лёг. Его голову не покидали мысли об отце. «Что это было? Зачем он приходил? Что за чушь нёс? Неужели, старческий маразм? Да вроде рано ему ещё... Может, свихнулся от одиночества?»

Кащей перевернулся на другой бок. Столько вопросов и ни одного ответа. А самое интересное — спроси у отца напрямую и всё станет лишь запутаннее. Почему-то вдруг вспомнилась старая легенда про бога-тёзку Кащея, что отец рассказывал ему в детстве.

Правильнее даже было бы сказать: вдалбливал. «Неужели отец реально верит во всю эту чушь с именем, древней магией и астрологией? Кошмар. Двадцать первый век: точные, естественные и социальные науки, магия и точная новейшая история идут под руку, да семимильными шагами — вперёд, а он всё по звёздам гадает, да в древние мифы верит... Достался же мне родственничек...»

Кащею в детстве не то, чтобы сильно не хватало отца, нет. Отец в его жизни был сначала, а потом и Яга одна смогла так окружить заботой и любовью, что нехватки кого-либо или чего-либо Кащей точно не ощущал... Просто хотелось как у всех. Чтобы не вдалбливал в голову раз за разом глупую легенду, а читал нормальные сказки на ночь. Чтобы имя дал не во имя непонятного фантастического бога, а мелодичное, да красивое. Чтобы играл в мяч и водил в поход, чтобы костёр мог разжечь и дом на дереве для детей построить... Чтобы папой хвалиться можно было друзьям, а не стыдиться. Больно от этих мыслей не было, лишь слегка грустно.

Кащей лёг на спину, глубоко вздохнул, выдохнул и попытался прогнать все ненужные мысли — пора было спать.

У Элеоноры же будто бы открылось второе дыхание. В лесу, в момент, когда она наконец-таки заметила приход зимы, осознание грядущих перспектив, а конкретно весны, невероятно вдохновило её.

Забыв про сложнейшую схватку не на жизнь, а на смерть, про ноющее плечо и про ненавистную Снежку, семенящую следом, Эля как будто перезагрузилась. На неё разом обрушилась целая лавина из желаний, возможных событий и планов на грядущую весну.

Мыслей было так много, что требовалось их немедленно структурировать, а лучше всего у Эли это получалось через написание на бумаге.

Выписав всё, что считала важным, Элеонора вдруг поймала себя на невероятно сильной, но приятной усталости. Последствия физической нагрузки, стресса и дня, столь насыщенного событиями, всё-таки догнали девушку и придавили тяжким грузом, заставив чуть ли не распластаться по столу.

Кое-как собрав остатки сил в кучу, Эля встала и хотела направиться спать, но запнулась о мирно сопящую свинку. Какой же милой она выглядела сейчас, пока спала. «Хорошая...» — подумалось Эле в моменте, но она тут же одернула себя: «когда спит. Зубами к стенке.»

Хмыкнув, Эля поплелась в спальню, чтобы мгновенно выключиться, едва коснувшись подушки головой. Сонная свинка, шаркая, направилась за ней и, убедившись, что Эля заснула, с хрюком прыгнула в постель, потопталась по одеялу и, по-кошачьи свернувшись клубочком, заснула.

Продирающийся сквозь совсем недружелюбно настроенный Чёрный лес, Фавн проклинал всех и вся. Постоянно поскальзываясь на, скрытом под снегом, льду, он едва балансировал и страшно психовал, когда его чемодан в очередной раз намертво застревал в каких-нибудь дурацких кореньях.

«Вот тебе и скользкая дорожка! Вот тебе и рука на щеке! Гады! Всё до копейки мне вернут за идиотские предсказания! Засужу!» — пока ещё Избушка с частоколом из черепов была не очень далеко, Пан не рисковал направлять свой гнев на Ягу даже в мыслях.

В очередной раз не заметив подмороженного и скользкого участка тропинки, Фавн, громко матерясь, растянулся на заснеженной земле. Высказав всё, что накипело, Пан перевернулся на спину, вглядываясь в небо, просвечивающее между веток и листвы. «Эх... Были же времена» — грустно подумал он, вспоминая романтические вечера и ночи с Ягой. Сейчас же он не планировал задерживаться в лесу надолго — романтические времена для него прошли, бесить Ягу, очевидно, было опасным занятием и рисковать своей шкурой он не хотел, да и обитатели Чёрного леса были не в восторге от его нахождения на их территории.

Отряхивая с себя снег, Пан пропустил момент, когда около него появилась милая юная девушка, одетая совсем не по погоде.

— Простите... — она коснулась бледной тонкой рукой его рукава. Не ожидавший увидеть кого-либо в человеческом обличии рядом с собой, Пан подпрыгнул от испуга. Тем не менее, инстинкт ловеласа сразу же сработал, запуская привычную модель поведения.

Приосанившись, чтобы показать себя с лучшей стороны, Фавн оглядел незнакомку. Стройная фигурка была едва прикрыта тонким нарядным платьем. В глаза бросались не столько длинные рыжие волны волос, сколько босые кровоточащие ноги. Оставляя красные следы на снегу, незнакомка переминались с ноги на ногу и едва заметно морщила лицо.