Баба Яга в декрете или чем заняться ведьме в отпуске

Глава шестьдесят пятая, в которой в дом приходит гром (продолжение)

— Жаркое, да не такое. — Эля выдвинула кастрюлю, как свидетельство обвинения, — У кого-то от природы есть талант к приготовлению вкусной пищи, а у кого-то к созданию ядов и отрав. Сегодня нам не повезло.

Перун осторожно опустил Ягу на пол. Яга в последний раз прижалась к нему и спустилась на колени, помогая снять обувь. Разувшись, Перун прямой наводкой направился к плите. При движении он непроизвольно создавал едва заметную электрическую ауру. Нос его дрогнул.

— Пахнет вроде ничего.

— Пришлось добавить много чеснока, — Элеонора хлопнула крышкой и поморщилась. — Чтобы замаскировать неудачные вкусовые решения Ариэль.

Тем временем Ариэль, воспользовавшись моментом, пристроилась слева от бога, игриво поправляя ему прядь волос:

— А у вас такие… сильные руки. Наверное, часто мечами машете?

Карлос грохнул мусорным ведром, над которым чистил картофель и неразборчиво выругался себе под нос.

— Ариэль! Ты вообще слышала, что я тебе про безопасность на кухне объясняла?! — Эля повернулась к Ариэль, вилка в руках дрожала от возмущения, поддерживая настроение хозяйки. Но русалка совершенно никого не слышала — она видела лишь бога гроз и всё внимание девушки было приковано к нему одному.

Бог, однако, внезапно фыркнул, глядя на кастрюлю.

— Чеснок — это священное растение грозы! — провозгласил он, но голос звучал неуверенно. — Он… очищает ауру воина перед битвой.

— Перед битвой с несварением желудка. Садитесь уже, — занудно пробурчала Эля, отодвигая всех от плиты и направляя толпу к столу. Яга, порхая как бабочка, и, не отрывая взгляда от супруга, подхватила тарелку с пирогами и поставила на стол перед ним. Карлос, прищурившись, наблюдал за Ариэль, рисующую сердечки на запотевшем окне и украдкой поглядывающую на Перуна. Элеонора махнула Карлосу рукой, приглашая к столу. Призрак молча задвинул ведро на место, после чего хлопнул дверцей шкафа так, что задребезжали стёкла в окнах и дисциплинированно пошёл мыть руки с мылом. Эля, впрочем, не оценила и, неодобрительно поджав губы, качала головой.

— Милый, — Яга нежно взяла мужа за рукав, — а у меня для тебя есть приятная новость.

— Новость, — Персик тихонечко, чтобы не отхватить, хмыкнул. — Эта новость всем новостям новость.

Тюльпанчик, смущённо поджав лапки, заурчал:

— А кто это вообще?

— Это муженёк нашей Ягуси. Он грозный. Бог грозы, как-никак, но наедине хороший мужик. Когда нет посторонних, знаешь какой он? Лааасковый, — Персей мечтательно зажмурился, — ворчит, как старый дед на Ягусю по любому поводу, смешно так, а гладит кааак… Мрр… Так меня никто не гладит, как Перуша. А какие он носки вяжет для своих бойцов, ты бы видел. Вон та подстилка на печке, между прочим, его руками связана.

За столом все засмеялись над шуткой Перуна, кроме Карлоса. Он молча резал хлеб, так яростно, что крошки разлетались по всей кухне. Один кусочек приземлился прямо на манжету Перуна.

— Ой, простите! — Карлос бросился убрать крошку, но Ариэль опередила его:

— Давайте я! — Она провела ладонью по ткани, нарочито медленно. — Вот… всё чисто.

Перун замер, будто его ударили током. Он наконец-то заметил повышенное внимание к своей персоне со стороны рыжеволосой. Яга прищурила глаза и в упор посмотрела на русалку.

— Милый, — голос её звенел, как наточенный нож, — а сходи-ка убери меч подальше, а то в доме гости, мало ли кто порежется. А Карлос как раз Кащейку позовёт, познакомитесь.

— Но я… — Перун попытался возразить, но Яга уже отодвинула от него тарелку и многозначительно посмотрела на призрака.

Карлос молча вышел с кухни и направился в комнату Кащея, Перун же смущённо крякнув пошёл выносить меч в сарай.