Баба Яга в декрете или чем заняться ведьме в отпуске

Глава вторая, а была ли душа? (продолжение)

***

Покусанные, еле живые от ран и усталости, тем временем, путники шли по проселочной дороге в сторону столицы и костерили Ягу на все лады. Всё только начиналось.

***

«Яга, Яга! Вставай! Этот твой слюнявый стол грызет, уже почти ножку перегрыз! Ну быстрее же!»

Утро Матери Всея Избы, как обычно, началось с воплей Персейчика. Приоткрыв один глаз и оценив обстановку, Ягуся лениво повернулась на другой бок — да и гори оно всё синим пламенем! Стол на трёх ножках, между прочим, очень аристократично и модно. А если кого-нибудь пришибёт — ну что ж. Значит, судьба такая. На один рот меньше кормить.

Ночь выдалась бессонной. Нежданные гости ошарашили своими заявлениями, заставив полночи размышлять о наличии этой дурацкой души, а потом, напрочь отбив сон, завыл Алёшка — у него полезли зубы. Сразу четыре. Два нижних передних и два острых нижних передних во втором ряду.

Персей ещё не знал про второй ряд зубов у малыша, но глядя на скоростное перегрызание ножки стола, вероятно, догадывался, что мальчишка не так прост.

Тем временем, покусанные путники вернулись в столицу с докладом царю. Они рассказали о том, как храбро, конечно же, отстаивали новый указ; как мужественно пытались выполнить его и о том, как злая ведьма-колдунья, наслав на них смертельные проклятия, замуровалась в своей избушке. Всю ночь они штурмовали домик, но страшные заклятия не давали им пробиться, а под утро подло телепортировали их в столицу. Конечно же, они не собирались сдаваться и планировали выполнить царский указ, даже ценой своих жизней. Ну, это ж ведьма — от нее только подлости и жди, отправила вот домой их, убоявшись их бесстрашия и силы.

Царь-батюшка слушал, кушал блин с черной икоркой и хмурился. Что ж, придется созвать Богатырей, да съездить — посмотреть, что там за ведьма такая, что против царского указа пошла.

***

День прошел лениво и даже шалости Алёши не спасали от тоски: за окном было мрачно, по траве бил настойчивый холодный дождь, хотелось уснуть надолго, если не навсегда. Что-то было в памяти про зимовку, весну, но настолько расплывчато, что уже и не вспомнить. В этом мире весны уже давным-давно не было, как и других сезонов, была лишь вечная унылая плачущая осень.

Близ частокола с черепушками кто-то тоскливо-агрессивно выл, и было непонятно - то ли составить компанию и пожалеть, то ли опасаться, что нагадит под дверь.

Провалявшись большую часть дня в постели, то засыпая, то просыпаясь под ругань Персика и лепет малыша, Яга твёрдо решила, что, пожалуй, душа у неё всё-таки есть.

«Я чувствую. И не только телом. Уж не знаю, ушла моя душа в обмен на Дар и отросла новая, как хвост у ящеров, или осталась та, что была, но что-то такое во мне точно есть»

Было и так тошно, и эдак — осенняя хандра, что ли? Или выгорание? В любом случае, день лесной ведьмы прошел впустую. И лишь бесконечный поток мыслей разбавлял инертность Ягуси в этот день.

«А эти посланники царские, между прочим, вообще охренели. Нет, ну это надо: Имущество в казну царскую! Да что они понимают в моём имуществе? Черепушки на заборе — это, по-вашему, не имущество? А избушка моя? А феечки хвостатые, которых Алёшка за хвосты дёргает... Вот и что со всем этим Царь планирует делать, интересно?»

Стол так и стоял на трёх ногах, падать не собирался, поэтому и количество иждивенцев пока не уменьшалось. Персик раздражал бесконечным бурчанием и причитаниями, Алёшка ныл, разгрызая всё, что попадалось в поле его зрения и периодически предпринимая попытки кусануть кошачий хвост. И ведь не боится ничего! Хотя, может, просто пока не понимает, что можно бояться, а чего нельзя

Глаза закрывались и открывались: 7:00; 11:25; 14:13; 16:30...

А за окном лил дождь и не думая прекращаться. Возмущённо шумел Чёрный лес, бурля раздражённой нечистью. И мысли в голове Яги крутились, как листья в осеннем вихре.