Баба Яга в декрете или чем заняться ведьме в отпуске

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ, В ДОБРЫЙ (ИЛИ НЕ ОЧЕНЬ) ПУТЬ

Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь резные ставни, золотили стены избушки. Ягуся потянулась, чувствуя тепло руки Перуна на своей талии. Они спали, как два корня, переплетённых вековым деревом, пока тонкий зов не разбудил их:
— Ма-а-а!
Малышарик, сидя в колыбели из лозы, махал пухлыми ручками. Перун, не открывая глаз, заворчал что-то про «этих современных детей и их расписания», но Яга уже встала, улыбаясь. Её волосы, спутанные после сна, светились, как паутина в утренней росе.

На кухне царила тишина, нарушаемая лишь звоном медного котла. Ариэль, с лицом, будто высеченным изо льда, укладывала в холщовый мешок сушёные ягоды и ломти хлеба. Её движения были резкими, словно она выдёргивала из себя каждое решение.

— Я пойду с тобой, — Карлос материализовался из тени, поправляя невидимые пуговицы на своей призрачной рубашке. Его голос дрогнул: — Может, позавтракаем сначала? Элеонора вчера испекла пироги с вишней…
— Нет, — отрезала Ариэль, даже не взглянув на него. — Мне тут не рады. А ещё тут процветает насилие, сексизм и абъюз! Раз уж меня выгоняют, да ещё и в мороз! Пешком! Я пойду пешком, и пусть им будет стыдно!

Тяжело вздохнув, Карлос смерил девушку сердитым взглядом и начал собирать себе в дорогу провизию. Он ещё злился на рыжеволосую из-за её вчерашней реакции на Бога гроз, но терять её не хотел и не оставлял надежд на то, что она всё-таки разглядит в нём своего суженного.

— И всё равно я иду с тобой. Так будет лучше. Я провожу тебя, а ты научишь меня быть ярким… Может быть, покажешь мне свою жизнь…

— Мне всё равно! Но не рассчитывай, что я стану твоей только потому, что ты меня сопровождаешь!

Яга вошла, неся Алёшку на руках. Её взгляд скользнул по набитому мешку, но она лишь кивнула:
— Может, я, конечно, погорячилась вчера, но, наверное, так будет лучше для всех. Одно хочу тебе сказать: дом — не место, а люди.
Ариэль сжала губы, будто слова обожгли её, но промолчала, свысока бросив взгляд на хозяйку дома. На лице её читалось: «да что ты вообще понимаешь!»

— Доброго утра, тётушка! — Карлос с теплотой кивнул Яге, поймав её улыбку.

Элеонора ворвалась в избу, как метель, со свёртками трав и нитями оберегов. От неё пахло морозом и какой-то бешеной, сбивающей с ног энергией. Наставления и нравоучения так и сыпались из неё на рыжеволосую голову девушки:
— Мешок завязывай крест-накрест, иначе всё рассыплется!... Лучше возьми клюквы побольше, она кислая, но невероятно полезная – в дороге это необходимость!... Выпрямись и сделай лицо более дружелюбным, негоже незамужней молодой девушке аки волк глядеть на всех!... И возьми вот это — против болотных духов. А ещё вот тебе напиток – озноб и боль снимает, коли заболеешь – вещь необходимая!... Этот настой пей по три капли на рассвете – он для бодрости и укрепления иммунитета, а это – настойка Ягинии, чтобы ты не замерзла, коли мороз нестерпимый будет, а если встретишь Лешего, кричи «Я из дома Яги!» — они её не то что боятся, но побаиваются… Ариэль, улыбайся хоть краешками губ, не стоит быть столь угрюмой!
Ариэль закатывала глаза, но делала, как говорят и послушно складывала предложенное в свой мешок.

— Ты что же, тоже уходишь? — вдруг сказала Яга Карлосу, гладя свободной ладонью воздух, где должно было быть его плечо. Призрак вздрогнул:
— Я… Да.

— Может, так и нужно. Пора тебе строить свою судьбу... Ну, а если что – возвращайся, твою палатку мы для тебя сохраним, — она тепло посмотрела на привидение, ставшее уже совсем родным. — А ты со всеми попрощался?

— Я не хотел будить Кащея...
— Разбуди, — улыбнулась Яга. — Нельзя уходить, не попрощавшись.

Кащей, обнаруженный под грудой медвежьих шкур на диване, проворчал что-то про «глупых птенцов, выпадающих из гнезда», но обнял Карлоса так, что у того задрожали контуры:
— Возвращайся, когда наиграешься в странствия. Ну, или просто в гости приезжайте. Береги себя! И… береги её. Хотя, — он хитро прищурился, — скорее, это она должна беречь тебя.

Долгих слезливых прощаний с русалкой и призраком не было. Душевно, по очереди, обняв Карлоса и кивнув Ариэль, Эля и Яга закрыли дверь за ними. Заснеженный лес встретил путников тишиной, в которой даже ветер боялся шелестеть листьями. Не чирикали проклятия веномчики, не фыркали фейки и эльфики, не сверкали из-за деревьев алчные глаза нечисти. Лес будто затаился: он был тих, спокоен и будто бы даже дружелюбен, но, тем не менее, он всё ещё таил в себе неприятные сюрпризы.

Валенки Ариэль, подаренные Ягой, оставляли на снегу узоры, похожие на руны, а теплая одежда, наколдованная Элеонорой на прощание, грела не хуже жаркой печки из избушки на куриных лапах. Карлос, пытаясь идти рядом, проваливался в сугробы по пояс:
— Чёрт! Я же призрак, как я могу застревать в… ой!
Он исчез в яме под корнями, и Ариэль не выдержала — рассмеялась. Звук был неожиданным, как треск льда по весне. Карлосу показалось даже, что рыжеволосая красавица чуть-чуть оттаяла.