Баба Яга в декрете или чем заняться ведьме в отпуске

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ, В ДОБРЫЙ (ИЛИ НЕ ОЧЕНЬ) ПУТЬ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

— Помнишь, как ты опрокинула Ягу, когда тот паук заполз тебе за платье? — Карлос вылез, отряхивая несуществующую грязь. — А потом мы все кидались снежками, и ты сначала кричала: «Я принцесса, мне нельзя!», а Эля в тебя прицельно куском сугроба…
Ариэль остановилась. В её глазах мелькнуло что-то хрупкое:
— Зачем ты это говоришь?
— Потому что тогда ты была… живой, тёплой. А сейчас снова стала статуей.

Они шли молча некоторое время, пока Ариэль не спросила резко:
— Почему ты вообще попёрся со мной? Почему не остался со своей семьёй? — последнее слово прозвучало так едко, русалка будто бы выплюнула яд.
Карлос замер. Его силуэт стал прозрачнее:
— Да, они моя семья… Они первые, кто не отвернулся, а помог, принял и поддержал меня в моей смерти… Я побоялся идти к родителям, и так и не сходил.. Потом… — он махнул рукой, и в воздухе вспыхнули огоньки-воспоминания: виртуальные битвы, недописанные стихи, девушка, чьё имя он забыл. — Надо строить свою жизнь. И тогда уже навестить родителей, чтобы не только огорчить их своей призрачностью, — он горько хмыкнул, — но и порадовать тем, что я чего-то добился. Персик как-то спросил меня — кем я хочу стать, когда вырасту. Конечно, я уже вырос… Но…Я понял, что хочу стать ярким, известным. Супергероем. А ты… Ты танцуешь, даже когда стоишь. Как пламя. Я хочу… понять, что значит гореть. А ещё, ты мне очень нравишься. Наверное, я влюблён в тебя. — призрачные уши вполне себе реально запылали алым маком.

Ариэль смотрела на него, впервые видя не призрака, а юношу. Она протянула руку, но тут Карлос споткнулся об очередной корень, и они оба рухнули в снег.

— Fuck! Ты… ты невозможен! — Ариэль выплевывала снег, как вдруг захихикала. Карлос, с еловой веткой в волосах, подмигнул:
— Зато теперь у тебя есть история про то, как принц-призрак покорил сердце ледяной королевы.
— Ты не принц, — фыркнула она, но помогла ему встать, — кот говорил, что ты призрак-уборщик.

—Для тебя я готов стать принцем! — Карлос попытался сделать реверанс в сторону Ариэль, но задел огромную свисающую ветку осины, с которой тут же, матерясь, вспорхнули раздражённые веномчики, и на парня с девушкой посыпался искристый снег.

Где-то вдали завыл ветер, но валенки Яги хранили тепло, а в кармане Ариэль лежал камень-оберег. Элеонора сказала, что в этом камне спит семя мака — цветка, который прорастёт только тогда, когда сердце рыжеволосой по-настоящему растает, смыв налёт высокомерия и других пороков, мешающих искренне любить. «И да, для этого вовсе не обязательно закрывать гештальты» — с усмешкой добавляла Эля. Цветок нужно было посадить в горшок и единожды капнуть кровью русалки, тогда бы он стал её оберегом от дурных мужчин и нездоровых отношений, а если бы случилось чего с хозяйкой — начал бы вянуть.

А Карлос, глядя на её спину, думал, что, может, искать себя — это не значит быть одному. И что иногда пламя нужно не для того, чтобы сгореть, а чтобы светить кому-то в пути.

Сумерки застали их у подмерзающего ручья. Лишь движение не давало ему промёрзнуть до конца, но мороз настаивал на своём. Карлос развел костёр, и теперь, сидя на замшелом валуне, пытался насвистывать — звук выходил, как ветер в печной трубе. Ариэль задумчиво смотрела в одну точку, тыкая палкой в пламя. В ней вроде бы рушились ледяные стены, возведённые после вчерашнего конфликта с Ягой, но она цеплялась за осколки, боясь ошибиться. Доверять людям — это так сложно…

— Слушай, — Карлос вдруг наклонился и проникновенно посмотрел Ариэль в глаза, — а если…
Грохот перебил его. Из чащи вывалилось нечто — трёхметровый гибрид дикобраза и броненосца, сверкающий медными иглами. Из трубкообразного носа вырывался пар со свистом:
— Агггрх! Кто смеет топтать мои папоротники?!