Бабайка

Бабайка

Жили-были три брата. Старший верховодил, средний исполнял, младший слушался. Со временем тесно им стало в одном доме. Решили они сделать жилую пристройку. Сказано – сделано: взяли топоры, пилу, припасов на неделю, запрягли лошадь в телегу и поехали лес заготовлять.

Заехали подальше да поглубже, где деревья повыше да поровнее, и давай деревья валить. Старшие рубят да валят, младший – топором ветки обрубает да кору снимает. Худо-бедно в первый день пять дубков заготовили и притомились. Костерок малый развели, сели вечерять. Вдруг, откуда ни возьмись, подходит старичок, в платье простом, маленький да кривой, со лба по нос белым волосом зарос, рукавами землю метет.

– Дозвольте, – говорит, – у вас переночевать.

Со всем вежеством дозволили. Налили ему похлёбки, хлеба кусок и чарочку медовки поднесли. Поужинали и легли спать. Старший на телегу, средний у костра пригрелся, а младший поодаль, на груде веток. Старичок под телегу закатился.

Поутру рано проснулись – ан старшего брата и нет. Телега пустая. И старичок куда-то подевался. Ни следов, ни примет. Стали братья старшего искать, полдня по лесу ходили, кричали, звали. Притомились уже. Средний брат и говорит:

– Давай подкрепимся, да станем лес валить. Может, старшой домой ушёл или ещё куда. Бегать за ним – резона нет. Даст знать, когда объявится, а и без того полдня потеряли.

Младшему возразить нечего. Пообедали и стали деревья выбирать да помечать под рубку. Так до вечера и провозились. Да ещё пару дубков свалили. Вдвоём быстро сучья да ветки пообрубали. Младший и говорит:

– Братко, не пора ли бревна до дома отволакивать?

Сели вечерять. Младший каши наварил на троих. Средний спрашивает:

– Куда столь потратил?

Младший повинился. Глядь, опять давешний старичок идёт.

– Дозвольте, – говорит, – с вами повечерять да на ночь притулиться.

Нахмурился средний брат. Спрашивает:

– А куда ты, старичок, с утра подевался? Не видел ли брата нашего старшего? Ты же под телегой спал.

А старичок отвечает:

– Не видел – спал крепко, ушёл рано.

Ну, какой с него спрос?

Поели да спать легли: средний на телеге, младший поодаль, на срубленных ветках, а старичок под телегой притулился.

Быстро ночь пролетела. Проснулся младший брат, глядит – а среднего братана и нет. И старичок опять куда-то запропал. Вещи все на месте, и лошадь на месте как вкопанная стоит, только дрожит мелкой дрожью. Загорюнился младший, а что делать, куда идти, где искать? Походил по лесу, покликал – не отзывается никто. И следов никаких. Далеко не отходил, забоялся в одиночку заблудиться. Подсобрал пожитки и припасы, да в телегу сложил. И решил хотя бы то, что заготовили, к дому вывезти.

Покормил лошадь, надел на неё хомут да шлею, обмотал верёвкой ближайшее бревно, да и потащил понемногу. Дотащился до дома, первым делом к двери бросился. А там подперто снаружи, как и оставляли. Не вернулись братья. А деваться некуда. Вздохнул младший горько, бревно освободил кое-как и потащился с лошадью обратно в лес

.

Так за день несколько брёвен перевёз, а к вечеру не рассчитал малость – по темноте в лесу оказался. На кострище старом сварил себе каши, поужинал. Решил на телеге переночевать. Лег, а не спится чего-то. Страшно стало. Старичка давешнего вспомнил.

Встал, скатал на телеге свёрток из одежды братниной, а сам перелёг на груду срубленных веток. Задремал, зипуном укрывшись.

Вдруг слышит шорох. Пригляделся – меж деревьев звездочки мигают. Раз-два и пропали. А потом ближе появились. А шороха больше и нет – тишина, аж уши заложило. Звёздочки снова мигнули, но уже близко совсем. И тут рык звериный раздался, - низкий, утробный, так что младшего до селезенки пробрало. Сжал он что есть мочи топор, с которым никогда не расставался, а крикнуть не может, челюсти свело. И тут как вдарит что-то по телеге, и затрещало, будто тряпье рвется. И тут же завыло, коротко и досадливо так. А потом зачавкало. Хотел младший вскочить и убежать, да от ужаса сознания лишился.

Очнулся уже утром. Вспомнил, что ночью было, на ноги вскакивать остерегся, огляделся сперва. А туману наползло – ужас. Кое-как добрался до телеги, глядит – с одного края три борозды глубокие ровные, словно исполосовал кто-то когтями. И от одежды свернутой – одни клочья. А лошадь не тронула тварь неведомая. Только стоит животина и трясется мелко-мелко, даром что не привязывал – не убежала. Тут младший и призадумался. Собрал котомку малую с припасами, топор оправил, вытесал посох-дубину, лошади сена пук подкинул и пошел пешком в ту сторону, откуда старичок-волосовичок приходил. Благо туман со временем рассеялся. Долго ли коротко ли, забрел в самую что ни на есть глухомань. Куда дальше идти – не знает. Покричал, покричал, братьев позвал, даже старичка покликал – тишина. Кое-как пролез через кустарник и выбрался на полянку. А на полянке – избушка-клеть стоит. Не брошена, не огорожена – стожок сена рядом, да вилы воткнуты.

Не долго думая отворил дверь, да и вошел. Глядит – вдоль стен лавки широкие, а на лавках братаны его лежат: старшой да середний. Лежат, не шелохнутся. Бросился он сперва к старшему, только хотел коснуться – ан тот пыхнул и в прах обратился. Кинулся к середнему брату, и тот рассыпался. Слышит, кто-то за спиной смеется со злобой. Обернулся, а в углу лежит старичок-волосовичок и хехекает сам себе.