Бабочка и Король

Глава 12.2

Машина Кая умчалась вдаль, увозя влюблённого мужчину в небольшой, но наполненный теплом и уютом домик в Каваниси, к доброй женщине с любящими глазами. А Асами с Рэном, слишком быстро преодолев выложенную плитками дорожку, стояли на пороге особняка Накамура. Асами не могла не смотреть на Рэна ежесекундно. Ей казалось, что если она всего на миг забудет, ради кого сюда приехала, то побежит к Масато с извинениями, вновь погрузится в пучину самообмана и будет лежать на самом её дне, придавленная гнётом возложенных ожиданий. А с Рэном она может быть просто бабочкой. Глупой, трусливой — но его.

Одной рукой Асами сильнее сжала ладонь Рэна, другой — коснулась звонка. Его звонкое звучание донеслось до слуха набатом, а сердце Асами подскочило к горлу. Одуряюще долгие мгновения прошли, прежде чем с обратной стороны двери послышались шаги, которые Асами сразу же узнала. Лёгкие, будто летящие, шаги Масато.

Дверь открылась. Взгляд Масато не выражал ничего, но между бровей на мгновение показалась тревожная складка.

— Привет, — сказала Асами, а её язык словно прилип к нёбу, пересохшему и жёсткому, как наждачная бумага. — Пустишь нас?

— Входите, — пожал плечами Масато и посторонился.

Он казался равнодушным, но Асами знала Масато два года. Равнодушный — последнее слово, которым можно было бы его описать. Масато никогда не был безэмоционально спокойным. Он либо щедро делился со всеми позитивом и жизнелюбием, либо мог снести стены в припадке справедливого гнева. От неё не укрылось то, что хотя Масато успел обшарить глазами и её новое платье, и взволнованное лицо, на Рэне же его взгляд не остановился ни разу. Асами высвободила руку из руки спутника, не желая причинять лишних страданий Масато, к которому она была по-своему, но всё же привязана.

— Я… Я пришла с тобой поговорить. — Асами шагнула вперёд, оставляя Рэна за спиной. — Пожалуйста, выслушай меня, это очень важно.

Стеклянная дверь столовой распахнулась, осветив ближайшую стену солнечными зайчиками. Аой сделала шаг в комнату, но остановилась, увидев Асами. Асами судорожно вдохнула, готовясь к заслуженной отповеди, но Аой лишь молча смотрела на неё. В солнечном свете, льющемся из окон, Асами увидела, что кожа её несостоявшейся свекрови тонкая и тусклая, как пергамент, а чёрные волосы заколоты простой жемчужной заколкой, а не уложены лаком, как обычно. Аой приоткрыла рот, но снова сжала губы. Асами хотела бы убедить себя, что не она причина двух тонких морщин у уголков рта Аой, но это было бы неправдой.

— Мама, не надо. Я сам, — попросил ее Масато до боли спокойным голосом. — Мы с Асами всё решим.

— Я лишь хотела поздороваться, — произнесла Аой. — Всё же она нам не посторонняя. Добрый день, Асами. Прекрасно выглядишь. Масато… — Как бы Аой ни пыталась прятать чувства, Асами услышала в её голосе те же материнские нотки тепла и беспокойства, какими наслаждалась этим утром в Каваниси, но слова этой уставшей женщины точно были обращены не к ней. — Я буду в столовой, если понадоблюсь тебе.

— Спасибо, — кивнул Масато. — Я скоро освобожусь.

Дверь бесшумно закрылась. В этом доме всё двигалось так же мягко, как Аой, не издавая лишних звуков. Асами казалось, что сама она даже дышит слишком громко для этой тишины. Рэн ёрзал позади неё, наверняка ощущая себя угрём на горячей сковороде, но тоже молчал. Масато смерил взглядом стеклянную дверь в столовую, будто желая убедиться, что мать не подслушает их разговор, а затем повернулся к Асами.

— Зачем ты пришла? — спросил он. — Я всё уже понял. Ты выбрала его. И даже сочла уместным привести в мой дом.

— Масато… — Асами приблизилась и схватила его руку, поражаясь тому, насколько знакомыми и родными были эти ощущения. Периферийным зрением она заметила, как напрягся Рэн, но всё внимание уделила только янтарно-карим глазам напротив. — Пять минут, я не прошу больше. Мы не простим себе, если сейчас не поговорим.

— Хорошо. Ты права.

Масато выдохнул и, наверное, сдался. Асами решила, что ему слишком тяжело играть роль мужчины, которого не задело предательство невесты. По крайней мере, он положил вторую ладонь поверх её ладони, а его взгляд стал мягче. Теперь, когда Масато сбросил маску равнодушия, Асами заметила, как побледнело его лицо, какие тени залегли под грустными глазами.

— Пройдём в мой кабинет. Но без него, пожалуйста, — сглотнув, Масато кивком указал на Рэна. — Пусть посидит в гостиной. В доме только я и мама. Ему никто не помешает.

Асами оглянулась на Рэна, ожидая, что просьба Масато не придётся ему по душе, но тот уже опускался в массивное кожаное кресло с недовольным вздохом. Поблагодарив Рэна лёгкой улыбкой, Асами направилась за Масато в его убежище, место, где он предавался самым смелым мечтам, где создавал невероятные проекты, и под окном которого надеялся разбить детскую площадку для их будущих детей.

Масато вошёл первым и прошёл к заваленному чертёжной бумагой письменному столу, а Асами бережно прикрыла за собой двухстворчатую дверь. Она застенчиво прислонилась к двери спиной, стискивая ручку и не зная, с чего начать.

— Мы не виделись всего день, а ты изменилась, — посмотрел на неё Масато с противоположного конца комнаты. — Почему ты не делала такую причёску раньше? Тебе идёт.

— Потому что не умею. — Асами старалась не прерывать зрительный контакт, но с трудом сдерживала порывы отвести взгляд. — Мама Рэна причесала меня.