Бабочка. Воскресение. Книга 2

Глава 2

Нет ничего страшнее прошлого.

Оно заставляет думать о себе,

Сожалеть об ошибках,

Но оно сделало нас такими,

Какие мы есть сейчас

Прошлая жизнь (Past Life) - Grad!ent

Андриана

Проходило время, часы перерастали в дни, а те - в недели, так незаметно пробежал месяц. Я пыталась свыкнуться с иной жизнью, с новым домом и другим именем. По моей просьбе Настина тетя стала называть меня Надей, нужно было учиться реагировать на чужое имя, как на свое собственное. Честно говоря, в первые дни получалось плохо, но понемногу я свыклась. Успела найти работу - переводила английские тексты и оформляла дизайнерские страницы. Конечно однорукой печатала я в два раза медленнее, но все равно радовалась возможности получать деньги не выходя из дома. Раньше, путешествуя с концертами по разным городам, я на месте не сидела: на следующий же день отправлялась осматривать новые достопримечательности. Так было до встречи с Черным. Теперь все изменилось, я изменилась. Мне не хотелось гулять, знакомиться с новыми людьми, в свои двадцать один я стала затворницей. Эйфория от того, что удалось сбежать от жуткого бандита, вырваться из его цепких лап, не отпускавшая меня в первые дни, ушла. Теперь я в полной мере осознала, что осталась у разбитого корыта, как бабка из всем известной сказки. И этим корытом стала моя жизнь. Я понимала, что мой нынешний дом лишь временное пристанище, а в свой я не вернусь никогда... Как и к прежней жизни, к подругам, даже на могилу к маме не смогу приехать. Получится ли когда-нибудь продолжить учебу? Я с содроганием ждала, что покажет рентген когда снимут гипс, правильно ли срастутся кости, каким будет вердикт врача, смогу ли я дальше играть? Придется оставить любимый вуз и перевестись в другой, когда закончится академический отпуск - его мне дали на год в связи с переломом. Много вопросов и еще больше мыслей не давали покоя. Но худшим испытанием стал страх, который сделался моим постоянным спутником, опутал душу, поселился в теле. Я вздрагивала от каждого резкого звука, стука входной двери, шума подъезжающей машины. Пыталась начать жить обычной жизнью, но не клеилось, не получалось. Всякий раз, отправляясь на прогулку, я оглядывалась по сторонам, выходя из магазина замирала и забывала дышать если слышала за собой мужские шаги. Неужели Черному удалось сломать меня, возможно, у него получилось?

Я по полной нагружала себя работой: оставляла ноутбук, лишь когда в глазах рябило от букв, а тело ныло и деревенело до невозможности. Тогда шла на кухню, готовила, как могла, ужин, убирала пока хозяйка не вернется. Светлана Олеговна по-доброму ругалась, активно протестовала и даже обижалась, что я с одной рабочей рукой тружусь. Но мне было необходимо занять голову и пытаться жить, словно ничего не случилось. Да, днём легче отвлечься, не подпускать горьких воспоминаний о Дане, о потерянном ребенке и спокойной жизни, проще гнать от себя тревожные мысли, что Черный отыщет меня и персональный ад вновь вернется. Каждый вечер, я подходила к окну, чуть приоткрыв тюль осматривала территорию у дома, стоящие у подъезда машины, снующих редких прохожих... И из раза в раз тряслась от того, что могу увидеть его, его силуэт, его машину. А ночью меня настигали кошмары. Разные, один другого страшнее. В них я снова была в руках своего мучителя, запертая в той квартире, беспомощная и одинокая. Снилось, что он срывает с меня одежду, смеется, называя Куклой. Иногда в сонные видения приходил Ангел, с разбитым лицом, весь в крови и тогда я просыпалась от собственных криков. И не только я: Светлана Олеговна буквально влетала ко мне в комнату, приносила с собой стакан воды, садилась рядом, обнимала...

- Девочка моя, - шептала женщина, гладя меня по голове, - что же сделали с тобой?

Она ничего не спрашивала, понимая, что когда буду готова - все расскажу сама. Так и случилось в одну из ночей. Светлана Олеговна молча слушала мою исповедь, крепко прижимая к себе пока я, рыдая и всхлипывая, говорила и говорила, уткнувшись в женское плечо. Мне нужно было наконец-то выплеснуть свое горе. И правда стало намного легче, словно тяжелый груз сбросила. Только в самой глубине сердца сцепились между собой надлом и пустота.

А еще я часто думала о Кирилле. Каждый день набирала заученный на память номер мобильного и слышала один и тот же ответ: абонент вне зоны доступа. И я металась, в отчаянии и беспомощности до крови кусая губы, боясь предположить худшее - если из-за меня что-то случиться с Ангелом, не знаю, как дальше смогу с этим жить. Однажды решившись, нашла в гугле телефон больницы и позвонила по указанному номеру.

- Интересующий вас доктор больше не работает в данном медицинском учреждении, - таким был сухой, как пески Сахары, ответ и он ничего для меня не прояснил.

- Простите, подскажите, как можно связаться с Кириллом Александровичем, может у вас остались его контактные данные? - сделала я новую попытку разузнать хоть что-то.

- У меня нет такой информации, девушка, он уволился, - недовольный тон и короткие гудки определили окончание разговора.

Если Кирилл уволился - значит жив, я наконец-то облегченно выдохнула, надежда маленьким огоньком затеплилась в груди. Я обещала ему, что не заброшу своего лечения, поэтому по прошествии месяца собралась идти в ближайшую поликлинику. Найти хорошего терапевта мне помогла все та же Светлана Олеговна, куда ни ткнись, у нее везде были друзья и связи. Она записала меня на прием к знакомому врачу. Я пришла на назначенное время, прихватив все снимки, выписку и эпикриз.

Мне сделали два рентгена: контрольный - перед тем, как снять гипс - чтобы убедиться, что все срослось - и второй, уже без него. Сравнивая новые снимки с теми, которые были сделаны больше месяца назад, пожилой врач по-мальчишески присвистнул и довольно улыбнулся.

- Что ж, Надежда Светлицкая... - протянул он внимательно разглядывая рентгеновскую пленку.