Бабочка. Воскресение. Книга 2

Глава 4

Четыре утра, а сердце не спит

оно так громко о тебе стучит

М. Барских "Полураздета"

За полтора месяца до описанных выше событий.

Дан.

Его и Бешеного расцепила охрана Ковальского. Дан, не вдаваясь в подробности, на месте дал хозяину и полиции объяснения о стычке. Все заняло не больше двадцати минут. Мужчина отправился искать Андриану нужно было один на один поговорить с ней, расставить для себя все точки над "и". Обыскал дом и прилегающую к нему территорию - девушки нигде не было. Она исчезла так же быстро, как и Бешеный, значит, уехали вместе. Дан вернулся домой, выбросил грязную и местами разорванную одежду, обработал ссадины на лице и руках. Он плеснул в бокал немного виски, откинулся на спинку кресла и, сделав пару глотков, задумался - что во имя всего святого происходит? Мужчина до мелочей старался вспомнить все, что было в уборной: Бешеный говорил и Андриана соглашалась с каждым его словом, словно заводная кукла. Стоп. Отморозок так и называл ее - Куклой. Это что, ролевые игры? Что-то здесь было не так, не сходились пазлы, картинка не клеилась. Он снова сделал глоток, обжигающая жидкость потекла в горло. До того как Бешеный появился девушка говорила Дану совершенно противоположные вещи. Как разобраться в этом деле, разорванном на мелкие куски и запутанном словно клубок ведьмы? Впервые в жизни он не знал, где правда. Чувства к Бабочке мешали держать мозги холодными и думать логично, эмоции зашкаливали, сбивали с ног.

Когда сегодня он увидел ее на званом ужине - не поверил своим глазам. Будто опять вернулся на месяц назад, когда они были вместе и, казалось, любили друг друга. Дан узнал девушку со спины, Андриана шла в красном платье, которое он сразу признал "голым". Ему не нужно было видеть ее лицо, он узнал бы Бабочку даже по запаху, с закрытыми глазами. Наряд открывал нежную спину до самых бедер, больше раздета, чем в платье. Это была она и, одновременно, другая женщина, не та веселая и простая девченка, которая спорила и умничала, не желая садиться к нему в машину в Больцано. Шикарная и роскошная, Андриана шла не спеша. Она будто заставляла себя переставлять стройные ноги в туфлях на высоких шпильках, отчужденно глядела перед собой. Маленькая, нежная и такая... хрупкая. Бабочка. Внутри стало жечь, но не алкоголь был причиной боли. Взгляд Дана метнулся к ее спутнику и кровь забурлила, кипя и клокоча: Бешеный властно, по-хозяйски обнимал девушку за талию, его пальцы нагло скользили по ее бедру, сжимали, гладили... Невыносимо захотелось поломать эти конечности, чтобы ублюдок больше никогда не мог тискать ими его девочку. Его? Была ли она когда-нибудь правда его? Или это все заранее спланированная афера и игра. Дан сам не понял, как двинулся к Андриане. Ему было жизненно важно хотя бы на миг почувствовать ее рядом, ощутить нежный аромат сливочной малины, потому что именно так пахло ее тело. И в танец он втянул ее, чтобы еще хоть раз коснуться кончиками пальцев светлых блестящих локонов, тонкого изгиба талии, он сдохнет если этого не сделает. И вдруг, как ледяной душ - засосы на ее теле, серые глаза останавливались на каждом из них, Дан смотрел на эти кричащие следы страсти и сходил с ума от бешенства и яростной ревности. Там, в Больцано, он был так нежен с ней, а чокнутый оставлял на Бабочке знаки своей страсти и даже не скрывал их, натянул на девушку открытое платье. Значит, она позволяла ему, не стеснялась алых меток. От картинок всплывающих в сознании, что Андриана разрешала Бешеному Дан сатанел, он, как никто другой, знал постельные вкусы бывшего кореша и мир заполняли красные цвета ярости. Эти уродливые пятна на прекрасном теле, эти шикарные платья и драгоценности... Ясно, что Бабочка принадлежала Бешеному, тот за просто так никогда бы не одевал ее словно голливудскую Диву, не носился бы с ней, как с писаной торбой, предварительно не уложив в свою постель. Нет, ублюдок никогда и ничего не делал просто так. А может Андриана действительно любила Бешеного?

Дан подскочил с кресла и нервно заметался по комнате, эта мысль резала на куски без ножа. Тогда почему там, в уборной, она так страстно отвечала на его ласки, так жадно и голодно целовала сама, будто и вправду когда-то любила, и сейчас словно... искала в нем защиты и опоры? И Дан не мог не осыпать ее ласками в ответ, в тот момент никакая сила на свете не способна была оторвать его от девушки. Но Бабочка сама отстранилась, не позволила насытиться ею. Она спешила рассказать ему о ребенке.

Ребенок... эта новость была сродни апокалипсису. А то, что она утверждала что ребенок его, заставило мозг впасть в ступор. Мужчину разрывало на две части. Одна, вопреки всем видимым доказательствам, безумно желала верить ей. Другая, прагматичная и холодная, твердила, что все опять та же ложь и он опять, как последний дурак, наступает на те же грабли, силясь поверить ей? Пощечина, которая обожгла его щеку, гордо вздернутый подбородок, гнев, слезы и мольба в зеленых глазах - разве так можно лгать? Если на миг предположить невероятное, что девушка говорила правду с самого начала? Хотел бы он, чтобы Бабочка оказалась права? Тогда это значило, что Дан бросил ее, как последний мудак, оставил одну на растерзание Бешеного. Он спрашивал себя, почему сжег за собой все мосты, не поговорив с ней, ничего не выяснив? Почему тотчас не разобрался во всем по горячим следам? Дан знал ответ - те фотографии, где отморозок целовал Андриану, нет, не так, он сжирал ее своими губами, - те снимки пошатнули мир, помутили разум, растоптали доверие. Если отбросить все, что нес Бешеный, то выходило, что Андриана носит его ребенка. Может ли такое быть? Они были близки с ней лишь раз. Были - значит может. Дан поднялся и, отставив бокал, подошел к окну. Он смотрел на ночной город и не видел как тот моргает ему в ответ огнями фонарей и окон. Бабочка где-то рядом и он должен с ней поговорить с глазу на глаз, когда рядом не будет лишних ушей. Дан должен обьясниться с Андрианой еще и потому, что она рассказала ему о фото и видео с пожаров автосалонов, которое держал у себя Бешеный. Если бы она любила ублюдка, то разве предала бы вот так легко? Кречетов убъет девочку и его рука не дрогнет, если узнает обо всем. Он не прощает ничего никому.