Бабочки тоже плачут, а звёзды смеются над людьми. Альманах

На острие. Часть 2.

Песня к фику:

Walk Through The Fire (feat. Ruelle) - ZAYDE WØLF

Сколько минут, часов, дней можно сопротивляться обаятельной улыбке, что невзначай проскальзывает на губах, когда у меня хорошо получаются те или иные движения, взгляду чёрных глаз, когда они внимательно пробегаются по моему лицу, когда он думает, что я не замечаю этого, осторожным, не переходящим благоразумную черту, прикосновениям, которые мы дарим друг другу во время танцев? Сердце моё слишком быстро сдалось, пав перед красотой и вечной жизнерадостностью Ким Сокджина.

Наши прогулки по парку, разговоры в беседке, перешёптывания у фонтана под покровом ночи, многозначительные взоры за обеденным столом, ленивые часы в библиотеке на подоконнике, усыпанном подушками, когда за час осилить страницу казалось достижением, все эти тайные знаки общения и единения двоих душ стали нашими вечными спутниками.

Меня не смущало, что сердце, поправ фамильную гордость и голубую кровь, сдалось перед обликом простолюдина. Хоть внешностью и рождением он был не подходящего мне социального класса, внутренний мир его по статусу превосходил и превосходит мой, он выше, чем аристократ, он даже не король мира, он – король своей жизни. Он живёт, как того желает, думает, как хочет, и волен делать то, к чему стремится его натура.

Поэтому с ним я  не загадывала о будущем, он всегда говорил, что нужно жить сегодняшним днём, потому что завтра может и не наступить. Мы не предавались планам, не надеялись на великие свершения, нам было достаточно того, что было «здесь и теперь».

Но до того лишь момента, как…

– А я вас повсюду ищу.

Незатейливая мелодия на ухо прерывается, как и стрекотание кузнечиков в саду, вещающих о тёплых завтрашних деньках.

– Как вы посмели сбежать и бросить меня там одного на растерзание толпы?

Этот самодовольный, истекающий нотками превосходства голос изгоняет все воспоминания из головы, в нём всегда звучит столько подавляющего, столько властности, столько усмешки, которая будто говорит: «Вы дерзнули думать без меня? Разве не знаете, что у вас нет на этого права? Только я могу повелевать вашими мыслями и чувствами, вам не следует и шага ступать без моего ведома». По крайней мере, мне так кажется, потому что именно сейчас эти прищуренные глаза выражают дикое недовольство.

Тэхён одет по последней столичной моде. Так непривычно видеть его в приталенном камзоле со сборками, стоячим воротником и застёжкой спереди на крючки, а на ручную вышивку и кружева, что приторочены к рукавам, можно купить пол небольшого процветающего королевства. Да, принц не скупился на то, чтобы произвести первое впечатление перед двором, первое после изгнания. Знали бы придворные, что в моём родовом замке этот безупречный с виду господин щеголял большей частью времени в пижамах и домашних халатах, смущая до красного румянца прислугу, немногочисленных гостей и порой даже моих непробиваемых на изъявление чувств родителей.

Можно подумать, что этот кареглазый светловолосый носитель королевских кровей – скорее юноша, чем взрослый сформировавшийся мужчина. Но это только на первый взгляд. Принц умён и коварен не по годам. Но мало кто воспринимает его таким в первые минуты знакомства, Ким умеет менять маски с изяществом виртуоза, играющего на душах людей, так что дух захватывает от непередаваемого чувства восхищения.

И порой мне страшно, когда вижу удивительно идущую ему невинность на его лице, и знаю, что она наиграна, ведь за этим безобидным выражением кроется порочность, властолюбивость и темнота, в которой скрыты стремления гения, безумного в своей гениальности. И остальному же миру, непосвящённым, бежать бы на край света от этого эгоистичного человека, но все эти шахматные фигурки, от пешки до ферзя, преданно заглядывают в эти властные жестокие глаза и навсегда теряют свою личность, оставляя все свои помыслы и желания в цепких пальцах кукловода, который ведёт новообретённых марионеток кого к пропасти и забвению, а кому-то обещает процветание и прочит вожделенное будущее, если поклянутся беззаветно служить ему.

– Ваше Высочество, – намеренно склоняюсь в глубоком реверансе, зная, что Тэхёну не нравится, когда я обращаюсь к нему слишком официально.

Тот ничем своё раздражение не показывает, но я знаю, что за это ещё поплачусь в будущем. Ну и пусть. Это моя ма-а-ленькая месть, ведь они меня заставили целый вечер быть подле этого мерзкого барона. Понимаю, так нужно, «для великого дела» и ещё тысяча причин почему, но мы же договаривались, что на моём первом балу в столице будем просто притворяться обычными смертными, «возьмём выходной» и не будем ввязываться в сомнительные авантюры.

– И что ты так приуныла? – четвёртый по очереди наследник престола делает последний шаг навстречу, стирая дистанцию между нами тремя, склоняется к моему лицу и выдыхает: – Т/И, разве не знаешь: унылое или злое лицо на балу – то же, что пляска на поминках? Мне вновь тебя манерам поучить?

О нет, не надо. Пятюсь, чтобы хотя бы пару сантиметров пространства вокруг себя отвоевать, но сзади обнимает Джин, поэтому отступать некуда.

– Снова показываешь страх? – усмешка на божественно красивом лице Тэхёна может вызывать землетрясения. И я не шучу. От белоснежной улыбки принца, особенно когда он так смотрит пристально, у меня коленки подгибаются и пол дрожит, мне в такие моменты ходить противопоказано, потому что инстинктивно хочется пасть ниц и молить прощения за все грехи человечества, прошлые, теперешние и будущие. – И как же нам тебя наказать? – тянет Тэ, всем видом показывая, что о пощаде сегодня можно не мечтать.