Бабочки в огне

Глава 24

- Будете завтра вечером репетировать? – Кира лежала на кровати в своей комнате и общалась с Иваном по видеозвонку.

- Нет, Димка завтра не может.

- Так значит, ты завтра свободен? – она провела рукой по волосам, зачесывая их на одну сторону.

- Неа, пойду в тренажерку, - он улыбнулся, демонстрируя ямочки, от которых она была без ума.

- Да ладно, - с разочарованием протянула Кира, сделав брови домиком. – Именно завтра?

- Именно завтра, - поддразнил ее Иван. – Да никуда я не иду, расслабься. Говори уже, что хотела.

- Ну-у, мне тут на работе дали два бесплатных билета на один классный детектив, - она запустила пальцы в волосы. – Вита ходила, и ей безумно понравилось. Завтра на шесть вечера. Пойдешь?

- Пойду, - Иван хитро прищурился. – Только хватит уже трогать свои волосы. Пытаешься произвести на меня впечатление?

- Ах, ты, - покраснела Кира и шутливо замахнулась на него.

Дверь приоткрылась, и просунулась голова Максима. Увидев, что она болтает по телефону, он начал ее закрывать.

- Макс? – Кира привстала. – Иван, подожди, тут брат заглядывает. Что такое, Макс?

- Ничего, просто… хотел поговорить, - лицо брата было подозрительно бледным и каким-то испуганным.

- Слушай, я… перезвоню тебе, хорошо? – обратилась к Ивану Кира.

- Да не вопрос. Давай тогда сворачивать беседу, - сказал тот и скинул вызов.

- В чем дело? Заходи, - Кира села, свесив ноги с кровати, и похлопала по месту рядом с собой. – Ты чего такой бледный, Макс?

На Максиме не было лица. Он сел рядом с Кирой и сложил руки на коленях.

- Ты меня пугаешь, - шутливо сказала она.

- Кира, я тут кое-что услышал случайно, - откашлявшись, начал Максим, и Кира резко посерьезнела. – Я не подслушивал, просто родители слишком громко говорили. У них сейчас не очень, ты знаешь, и я просто подошел ближе, чтобы узнать, не хотят ли они… ну, развестись.

Кира тяжело сглотнула.

- Они разводятся.

Кира сочувствующе положила руку на плечо Максима. Внутри разлилась горечь. Кира не думала, что это случится с их с братом родителями, и до последнего гнала плохие мысли. И все же это произошло.

- Но еще я узнал, что… Нет, я не могу даже говорить об этом, - Максим стал бледным как полотно, и Кира испугалась, что ему плохо. – Это все так странно. Твои настоящие родители – дядя Артем и тетя Алла. Маме как-то удалось подменить тебя на свою умершую дочку в роддоме.

- Что? – одними губами спросила Кира. Комната и Максим закачались перед ее глазами. Она вцепилась в покрывало, борясь с подступившей к горлу тошнотой. – Ты уверен?

- Я слышал, как они обсуждали это. Папа не знал, как я понял.

Дочь Артема и Аллы, ее дяди и тети. Как такое могло произойти? Такое вообще возможно?! Внезапно слова матери начали приобретать другой окрас. «Максим – мой единственный сын.». Да, если ее родители Алла и Артем, то так и получалось. Недовольство матери, когда Кира общалась с тетей. Ее холодность порой. Собственный ощущения себя чужой в этой семье. Теперь все начинало складываться, словно кусочки мозаики. Нервно сглотнув, Кира сжала голову руками, и теперь уже Максим ободряюще коснулся ее спины.

- Это какой-то бред. Ты точно правильно понял?

- Я не дурак, Кира, - обиделся тот. – Я бы не стал тебе говорить, если бы не точно. Я и сам долго не мог переварить эту информацию.

- Где мама? Мне срочно нужно с ней поговорить, – руки дрожали, и Кира никак не могла найти телефон, хотя только что говорила по нему с Иваном.

- Она куда-то ушла, а папа на работе.

- Ушла? Надолго?

- Не знаю.

- Так, ладно, - Кира встала и прошлась по комнате. – Ладно. Хорошо. Тогда я дождусь ее, и мы поговорим.

Взгляд Максима был полон сочувствия, и это угнетало еще больше.

- Макс, спасибо, что рассказал, - с надтреснутой улыбкой произнесла Кира. – Но я хочу побыть одна, хорошо?

- Конечно, - кивнул он и вышел из комнаты.

Кира схватилась за голову и опустилась на пол. Ее что-то душило изнутри. Она пыталась вдохнуть, но легкие будто сжались, отказываясь принимать кислород.

* * *

Мать открыла Софии дверь с мрачным выражением лица. Она еще ничего не успела рассказать, только попросила о срочной встрече, но та уже поняла, что разговор не будет приятным. София ввалилась в квартиру, тяжело дыша, и привалилась спиной к двери. Мать окинула хмурым строгим взглядом ее встрепанные волосы, синяки под глазами и пальто нараспашку и поджала губы.

- Пожалуйста, просто выслушай, как мы тебя с Аллой, хорошо? Я… Я сделала кое-что много лет назад. Страшное.

- Час от часу не легче, - покачала головой мать. – Выкладывай, что там у тебя.

И София сбивчиво принялась рассказывать, как узнала, что ее ребенок умер, как решила подменить детей. Она прерывалась, потому что дышать было тяжело от накатившего чувства вины и страха расплаты за содеянное. Слез не было, она выплакала их все за ночь. София не пыталась оправдать свой поступок или вызвать жалость, но и не хотела получить презрение и ненависть в ответ на признание. Мать стояла, сложив руки на животе, и смотрела на нее, как судья на преступника, которому готовился вынести приговор.