Бабушка короля, или Опять не 25

Глава 4

С газетами я стала разбираться на следующий день. Я чувствовала себя уже гораздо лучше, а потому расположилась с подшивками не в спальне на кровати, а в комнате, что была смежной с ней. Будуар — вот, как назвала ее мадемуазель Ришар.

Начала я с «Королевского вестника Редезии» и стала двигаться от более свежих газет к более старым.

Прежде всего, мне хотелось знать, что случилось с самой королевой Есенией, что она оказалась в постели под наблюдением доктора. Она была больна? Или на нее так подействовало известие о гибели большей части ее семьи?

Но в официальном рупоре королевского двора я ничего об этом не нашла. Хотя имя королевы упоминалось во многих новостях — так, прямо в сегодняшнем номере газеты (он лежал в самом начале стопки и, судя по запаху, только-только вышел из стен типографии) говорилось, что ее величество не далее, как вчера поучаствовала в заседании Малого государственного совета.

Я отодвинула подшивку и с возмущением посмотрела на стоявшую чуть поодаль мадемуазель Ришар.

— Но ведь это неправда!

— О, ваше величество, — вздрогнула девушка, — я полагаю, что герцог Дарем не хотел беспокоить народ.

Герцог Дарем? Это имя я слышала впервые.

— Его светлость уже справлялся о вас, — продолжала, меж тем, мадемуазель Ришар, — и просил меня немедленно сообщить ему, как только вы выразите желание его принять.

В каждом персонаже здесь я чувствовала скрытую угрозу. Я не знала никого из них, а вот они прекрасно знали настоящую королеву. И пусть я находилась в ее теле, но мои повадки, манера разговора и полное непонимание окружающей действительности могли легко выдать меня. Что эти люди сделают со мной, когда поймут, что я — не королева? Отправят в тюрьму? Сожгут на костре? Или что здесь делают с ведьмами? А в том, что меня примут за ведьму, можно было не сомневаться.

— Я еще не готова ни к каким разговорам, — заявила я и подтянула к себе стопку «Сплетника Леденбурга».

И в первом же его номере я нашла ответ на вопрос, кто такой герцог Дарем.

«Как нам сообщил весьма достоверный источник, у граждан Редезии есть серьезный повод беспокоиться о здоровье вдовствующей королевы. Говорят, ее величество уже больше двух недель не принимала участие в официальных мероприятиях, которые проходят в королевском дворце. И как бы наш уважаемый премьер-министр герцог Уолтер Дарем ни пытался этот факт скрыть, правда рано или поздно выйдет наружу».

За дверью комнаты раздались какие-то звуки, и мадемуазель Ришар вышла посмотреть, что там происходит. Она вернулась через несколько минут.

— Ваше величество, простите, но герцог Дарем… он снова пришел. Я сказала, что вы еще не готовы его принять, но он умоляет вас хотя бы о короткой аудиенции.

Мне совершенно не хотелось разговаривать с незнакомым мне человеком. Но я понимала, что однажды мне придется выйти из своих покоев. И лучше было делать это постепенно, знакомясь с каждым придворным поодиночке. Тогда к моменту какого-то большого мероприятия я буду знать уже почти всех.

— Хорошо! — кивнула я. — Пусть он войдет.

Мадемуазель Ришар посмотрела на меня с изумлением.

— Но, как же, ваше величество… разве вы станете принимать его светлость прямо здесь? И полагаю, вы хотите переоблачиться?

В будуаре висело большое зеркало в полный рост и, взглянув в него, я не нашла никаких поводов для смущений. Я вышла сюда из спальни отнюдь не в ночной сорочке, а в милом платье. И волосы мои впервые за несколько дней были красиво уложены.

Впрочем, мадемуазель знала королеву Есению куда лучше, чем я, и спорить с ней было бы глупо.

— Разумеется, я не собираюсь принимать его здесь, — ответила я несколько раздраженно, и девушка сразу задрожала. — И да, я хочу переодеться.

Мадемуазель помогла мне надеть ужасно тяжелое и неудобное платье из материала, похожего на парчу (ужасный выбор для такой теплой погоды!) и принесла на бархатной подушечке колье и серьги с крупными изумрудами. Похоже, Есения предпочитала выглядеть дорого даже во время таких вот приватных бесед.

И снова я не стала спорить, а позволила надеть на себя этот гарнитур. Тем более, что я и сама не захотела отказать себе в удовольствии поносить такие роскошные украшения — вряд ли еще когда-нибудь мне доведется держать в руках изумруды такого размера.

— Вы примете его светлость в вашем кабинете или в малой гостиной? — спросила мадемуазель Ришар

— В малой гостиной, — решила я.

И она проводила меня до означенного помещения.

Герцог Дарем оказался седым как лунь стариком с длинной бородой. Он низко поклонился, поцеловал мне руку. Я не сразу, но всё же сообразила, что должна разрешить ему сесть в своем присутствии, и только после того, как я сделала это, он опустился в кресло в двух шагах от меня.

— Простите, ваше величество, что осмелился настаивать на аудиенции, но дело не требует отлагательств. Герцог Невилл возвращается в Леденбург уже завтра. И я прошу вас ответить мне, не переменили ли вы своего решения? – он посмотрел на меня с большим волнением.

Но я не могла ответить на его вопрос! Я понятия не имела, о каком решении он говорил!