Бабушка короля, или Опять не 25

Глава 5

— Ваше величество, сегодня вторник, — сказала мадемуазель Ришар и выразительно на меня посмотрела. А когда я никак не отреагировала на это, пояснила: — В этот день вы всегда собирали за обедом всю королевскую семью.

— Но ведь теперь от королевской семьи мало что осталось, — вздохнула я.

— Простите, ваше величество, — девушка явно расстроилась, — я не должна была вам об этом напоминать. Просто мадемуазель Беккерель справлялась утром, должны ли они с его высочеством прийти в малую столовую в обычное время, или им можно обедать в своих комнатах.

Если я и задумалась, то лишь на мгновение. Если мне суждено остаться королевой Есенией, то мне следует начать общаться с маленьким Эдуардом, тем более что мальчик явно нуждался в поддержке.

— Да, — сказала я, — я хотела бы, чтобы мой внук присоединился ко мне за обедом.

Обед должен был состояться в тесном семейном кругу, и мне не требовалось ни выходить из дворца, ни появляться перед придворными, но мадемуазель Ришар всё равно принесла мне тяжелое помпезное платье и очередной набор украшений — на сей раз рубиновых. Похоже, прежняя королева всегда предпочитала быть при параде.

Когда я вошла в малую столовую, принц Эдуард уже был там. Комната была огромных размеров, и при таком раскладе я с трудом представляла себе, как должна была выглядеть большая королевская столовая.

— Добрый день, ваше величество! — мальчик поклонился мне, но не приблизился, чтобы меня обнять или поцеловать.

И от меня он тоже, похоже, не ожидал ответной ласки. Если бы в комнате мы были одни, то я повела бы себя по-другому, но в нескольких шагах от ребенка стояла его гувернантка (как ее там — мадемуазель Беккерель?), и я не стала ее шокировать, проявляя несвойственное Есении дружелюбие.

Я просто села во главе стола, и следом за мной на свой стул опустился и маленький принц. Лакеи подали бульон в тонких фарфоровых чашках, и обед начался.

Я не знала, принято ли было здесь разговаривать во время приема пищи, но решила, что королева может позволить себе делать то, что ей заблагорассудится, и спросила:

— Чем вы занимались сегодня утром, Эдуард?

Мальчик вздрогнул, и капля бульона, сорвавшись с ложки, упала на его белую манишку, оставив там жирное пятно. Ребенок задрожал еще сильнее, а мадемуазель Беккерель вместо того, чтобы взглядом подбодрить его, сердито пробормотала:

— Ах, до чего же вы неловки, ваше высочество!

Принц опустил голову, и я увидела, как по его щекам побежали слёзы.

— Ничего страшного не случилось, мадемуазель, — сказала я. — Вам всего лишь придется после обеда заменить его высочеству манишку. Надеюсь, это не сильно вас обременит?

Ее лицо пошло красными пятнами, она смутилась и сделав книксен (или всё-таки реверанс?) отошла от стола чуть дальше.

Сначала мне показалось несправедливым то, что гувернантка не сидела с нами за столом, а вынуждена была всё время трапезы провести стоя, но сейчас я порадовалась тому, что она находилась от нас на некотором отдалении.

— Так что же вы всё-таки делали утром? — улыбнулась я мальчику.

— Я рисовал, ваше величество, — тихо сказал он.

В его взгляде, который я украдкой поймала, снова был испуг.

— Простите, ваше величество, — опять вмешалась мадемуазель Беккерель (всё-таки у нее был отменный слух!), — я говорила его высочеству, что с утра ему следовало отправиться на верховую прогулку, но он, как обычно, заупрямился. Сказал, что боится свою лошадь с тех пор, как она его укусила…

— А она действительно его укусила? — я резко повернулась в ее сторону.

— Да, — чуть стушевалась она, — но я уверена, что это получилось совершенно случайно, и что его высочеству следует быть мужчиной и не менять лошадь, которая была куплена вами специально для него.

— Что за ерунда? — возмутилась я. — Нужно подобрать для его высочества более дружелюбную лошадь. Или, может быть, пони?

При слове «пони» в глазах мальчика мелькнула такая радость, что я сама едва не прослезилась. Бедный ребенок! Возможно, лошадь была для него слишком высокой, и он боялся сидеть в седле?

— А что вы рисовали, Эдуард? — я предпочла вернуться к теме, которая явно интересовала ребенка куда больше.

— О, ваше величество, — он впервые за время нашего общения не отвел от меня взгляд, — я рисовал собачку Фанни, которая лежала у камина.

— Ну, что же, это хорошо, — одобрила я. — Если не возражаете, я зайду завтра посмотреть на ваши рисунки.

— Я буду рад, ваше величество!

Он ни разу не назвал меня бабушкой. Возможно, так было принято в королевской семье, но даже если и так, то я собиралась это изменить. Но трогать с места в карьер всё же не стоило. И я ограничилась тем, что после завершения обеда просто погладила ребенка по голове.

— Ваше величество, маркиз Тьюззо просит аудиенции, — сообщила мне мадемуазель Ришар. Мне показалось, что, сказав это, она чуть покраснела.

Я не могла спросить ее, кем был этот месье Тьюззо, а искать его фамилию в газетах не было времени. А потому я решила, что могу позволить себе просто выслушать этого господина, и направилась в уже знакомую мне малую гостиную, где он меня уже дожидался.