Бабушка короля, или Опять не 25

Глава 10

Я, наконец, добралась до раздела «География Редезии» в той толстой книге, что уже несколько дней лежала на моем прикроватном столике.

На карте были изображены семь провинций, каждая из которых принадлежала какому-то древнему дворянскому роду. Я уже знала, что Рец был вотчиной герцога Дарема, а Артуан — герцога Невилла. Самой большой и богатой провинцией был Монпельен, всегда принадлежавший самому монарху или его старшему сыну. Именно в Монпельене находилась столица Редезии — Леденбург. Королевской семье принадлежала и еще одна провинция, находившаяся в противоположной части страны — Лангвиль. Ею традиционно владел следующий по старшинству брат короля. После кончины принца Венсана титул герцога Лангвильского перешел к его единственному сыну Эдуарду.

Уважаемые читатели, вы уже видели карту Редезии, но решила вставить ее в эту главу, чтобы было удобнее знакомиться с географией страны, в которой оказалась наша героиня.

Каждая из провинций имела свои особенности и богатства. Монпельен и Санжу были знамениты своими горными приисками, на которых добывались драгоценные камни. Лангвиль — лесами, где было много зверей и птиц, а также вековых деревьев, годившихся для любого строительства и бывших весьма весомой статьей экспорта страны. В Артуане и Прелансе было развито сельское хозяйство, а в Террене и Реце — рыболовство.

Было странно, что при таком количестве природных богатств Редезия пребывала в упадке. И если это было связано с чрезмерным мотовством членов королевской семьи, то мне следовало взяться за это в первую очередь. И без инвентаризации всего того, что находилось в королевском дворце, было не обойтись. Когда я буду знать, что именно принадлежит королеве и ее внуку, можно будет решить, что мы можем позволить себе продать без особого ущерба репутации.

Разумеется, распродавать имущество в открытую было невозможно. И те драгоценности, что были внесены в каталоги, должны были остаться в семье. Но наверняка и у Есении, и у ее невесток было немало украшений, которые не имели исторической ценностей, но были достаточно дорогими. Именно их и можно будет выставить на торги. Они не привлекут особого внимания и не заинтересуют «Сплетник Леденбурга».

Конечно, самым простым выходом было удалиться в Лангвиль (как и собиралась это сделать настоящая королева) и предоставить решать возникшие проблемы герцогу Невиллу или герцогу Дарему. Но при таком подходе можно было лишиться королевства вовсе. И если власть в стране перейдет к другой династии, то о спокойной жизни в провинции тоже можно будет забыть.

К тому же куда больше, чем государственные дела, меня беспокоила судьба Эдуарда. Я уже лишилась возможности понянчить своего собственного внука (при мысли о Варе и Андрейке я не могла сдержать слёз) и от того особенно хотела помочь другому маленькому мальчику, которому, судя по всему, отчаянно не хватало любви и ласки. И разве он был виноват в том, что не умел обращаться в дракона?

Еще одним выходом из положения могла стать официальная передача власти герцогу Невиллу. Мы с Эдуардом могли отказаться от своих прав на корону Редезии, и тогда его светлость получил бы то, что хотел и, возможно, оставил бы нас в покое. Можно было бы договориться, что в нашем владении оставался Лангвиль — огромного герцогства нам с внуком вполне хватило бы.

Такой вариант поначалу показался мне достаточно привлекательным. Управлять отдельной провинцией было куда проще, чем целой страной, и в этом мне вполне могли помочь мой собственный диплом экономиста и большой опыт работы в должности начальника отдела регионального министерства финансов.

Я представила себе красивый замок в Лангвиле (его изображение я видела в книге), богатые маленькие города и деревни, обширные леса и поля, и не смогла сдержать улыбки. Эта картинка оказалась столь милой сердцу, что мысль о королевской короне показалась особенно раздражающей. Зачем нам с маленьким Эдуардом огромная и нищая страна, если у нас есть тихое герцогство? И то, что это герцогство находилось так далеко от столицы, было его несомненным преимуществом.

Конечно, в этом случае я лишала Эдуарда возможности стать королем, но я почему-то была уверена в том, что мальчик, когда подрастет, одобрит мое решение. Высокий титул не принес ничего хорошего его дяде, королю Эдриану. А сколько еще монархов сложили головы именно потому, что на этих головах были короны!

— Чай подан, ваше величество! — сообщила мне мадемуазель Ришар.

— Благодарю вас, мадемуазель!

Мне было стыдно, но я до сих пор не знала ее имени. Сведений о ней я не нашла ни в одном издании, а спрашивать об этом ее саму показалось мне неудобным.

Чай в Редезии был мало похож на то, к чему я привыкла — чайные листья смешивались с большим количеством всяких других трав и плодов, отчего каждый раз он имел совершенно разный вкус и аромат. А выпечка на королевском столе была выше всяких похвал — таких нежных булочек я не пробовала никогда прежде. И хотя я убеждала себя, что употребление такого количества сладкого и мучного скоро скажется на моей фигуре, остановиться я не могла. Тем более, что мой аппетит радовал и мою фрейлину, и доктора Ливингстона.

И я решила, что мне нужно больше двигаться, а потому каждый вечер мы с мадемуазель Ришар отправлялись на прогулку по дворцовому парку. По протяженности территории и изысканности фонтанов и беседок он, пожалуй, уступал Петергофу, зато у него было перед тем одно несомненное преимущество — многое здесь было наполнено магией. И чтобы зажечь фонари на аллеях, не требовалась работа фонарщика.