Бабушка короля, или Опять не 25

Глава 12

«Наш собственный корреспондент из Элладии сообщает, что имеются веские основания надеяться, что мир между нашими странами скоро будет скреплен объявлением о помолвке принцессы Лауры и младшего сына нашего короля принца Теодора. Именно по этой причине принц Теодор и включен в состав делегации, что направляется к нашим соседям. По пока еще не подтвержденным слухам, король Элладии будто бы согласился на то, чтобы его высочество искупался в Тимейском источнике.

Правда, как нам поведал надежный источник уже из нашего королевского дома, наш славный король Эдуард весьма недоволен тем, что к источнику будет допущен только один из его сыновей — ведь это означает, что младший принц после такого купания может весьма усилить свою магию, в то время как его старший брат будет этого лишен. Конечно, сейчас, пока они еще дети, это не имеет особого значения, но в будущем может привести к борьбе между братьями за корону Редезии».

Я прочитала это в том номере «Сплетника Леденбурга», который вышел за несколько дней до отправления делегации в Элладию. И пока я читала это, меня не оставляла мысль о том, что кто-то очень умный и хитрый легко мог воспользоваться этой ситуацией в своих личных целях. Подогревая у его величества интерес к Тимейскому источнику, он мог уговорить короля отправиться в Элладию всей семьей, а тот наверняка даже не понял, что им манипулировали.

Уничтожить разом всю королевскую семью означало дать возможность кому-то другому претендовать на освободившийся трон.

Кому это было выгодно? Герцогу Невиллу? Или королю Элладии? А может быть, и тому, и другому, и тогда они могли вступить в преступный сговор друг с другом.

Но разбираться в этом сейчас у меня не было ни сил, ни возможностей. Пока мне следовало сосредоточиться на другом — на том, чтобы предпринять хоть что-то, чтобы королевскую семью не объявили банкротом. И начать я решила с составления списка всего того ценного, что находилось во дворце.

В прежнем мире я участвовала в инвентаризациях регулярно — каждый год в последнем квартале. Бывала и материально-ответственным лицом, и членом инвентаризационной комиссии, и ее председателем. А потому и на сей раз к делу подошла со всей серьезностью.

Начала я с того, что вызвала к себе министра королевского двора — графа Габриэля Гонтье — и запросила у него список всех драгоценностей, которые принадлежали членам королевской семьи. Я не сомневалась, что такой список должен был быть, и не ошиблась.

— Прошу вас, ваше величество, — граф — невысокий, пухлый, румяный мужчина — передал мне толстую книгу, в которую от руки были вписаны названия украшений и дано их описание. А некоторые позиции в списке даже сопровождались рисунками, что инвентаризацию весьма облегчало. — Но хотел бы заметить, что в этот список включены только те драгоценности, которые имеют историческую ценность, либо были подарены членам вашей семьи главами иностранных государств. Но и ее величеству, и ее высочеству часто преподносились подарки, которые не имели особой значимости, а потому никак не фиксировались в документах.

С одной стороны, это было большим упущением в здешней системе учета, ибо позволяло придворным и слугам иногда прибирать то, что «плохо лежит». Но с другой стороны, если мы отыщем именно такие неучтенные украшения, то именно их мы и сможем продать в первую очередь безо всякого ущерба для репутации королевской семьи.

Начать я решила с апартаментов супруги короля Эдуарда — королевы Констанс. Если она так любила драгоценности, как говорили, то именно у нее наверняка их было особенно много.

Само мое желание провести такую инвентаризацию графа Гонтье ничуть не удивило. Кому, как не ему, было знать, в каком плачевном состоянии находились королевские финансы. А потому он и его секретарь безропотно сопровождали меня в этом походе.

Когда мы оказались в апартаментах старшей невестки королевы Есении, первым, что бросилось в глаза, было огромное количество роскошных платьев. Они были сшиты из разных тканей разных цветов и украшены дорогими кружевами, золотой и серебряной вышивкой, а также жемчугом и бриллиантами. Все они были разными, но объединяло их одно — каждое из них стоило целое состояние.

Я укоризненно вздохнула. Среди этих платьев наверняка было немало таких, которые ее величество надевала не больше одного раза. А какие-то, быть может, и не надевала вовсе.

— Можно ли их продать, ваше сиятельство? — спросила я графа.

— Разумеется, ваше величество, — ответил он. — Но хотел бы заметить, что мы не получим за них и половину той цены, которую когда-то уплатили. Вы же понимаете, что эти платья шились по заказу королевы, и для большинства других благородных дам они просто не по карману. К тому же если мы начнем открыто распродавать гардероб покойной королевы, то по городу пойдут слухи, что королевский двор на грани банкротства, и это может привести к тому, что наши иностранные кредиторы потребуют уплаты долгов, а это совсем не в наших интересах.

В этом он был прав.

— А что, если мы станем продавать не сами платья, а те драгоценные камни, что их украшают?

Мой собеседник посмотрел на меня с удивлением. Должно быть, прежней королеве Есении такая мысль не могла бы даже в голову прийти.

Но, подумав, граф Гонтье всё-таки кивнул:

— Вы правы, ваше величество, это может стать неплохим вариантом. На этих нарядах есть весьма крупные камни, и они сами по себе стоят немало. Но даже это делать следует весьма осторожно.