Бабушка короля, или Опять не 25

Глава 13

Я понимала, что у жены младшего брата короля было куда меньше привилегий, чем у королевы, и всё-таки скромность ее гардероба меня удивила. Ее наряды были просты, даже аскетичны.

— Ее высочество была весьма неприхотлива, — заметив мой недоуменный взгляд, сказал граф Гонтье. — Она никогда не просила у меня выделения дополнительных средств сверх того, что было предусмотрено бюджетом изначально. И я был необычайно этому рад. Вы же понимаете, ваше величество, сколь ограниченными были в последние годы наши финансовые возможности.

В номере «Сплетника», который вышел накануне свадьбы принца Венсана, было написано, что Камилла происходила из древнего, очень знатного, но обедневшего рода. И из-за того, что невеста была почти бесприданницей, этот брак будто бы вызвал неудовольствие королевы Есении, и она даже пыталась обратить внимание сына на иностранных принцесс, но тот сумел настоять на своем и женился по любви.

В той же газете видела я и портрет принцессы Камиллы, и ее высочество показалась мне милой и доброй. Хотя картина — не фотография, и художник мог наделить изображенную на ней особу желаемыми чертами.

— Что вы можете сказать о драгоценностях ее высочества? — спросила я графа.

— У нее не было ни одного гарнитура, который можно было бы назвать особо ценным, — мгновенно откликнулся он. — Ее собственная семья из-за наделанных ее дедом долгов была вынуждена продать почти все семейные реликвии, а то немногое, что осталось, разумеется, переходит от поколения к поколению по мужской линии. У ее высочества было несколько брошей, жемчужное колье, ну и еще кое-что по мелочи. Она с детства привыкла к весьма скромному образу жизни и, даже оказавшись в королевской семье, своих привычек не изменила. Ее высочество много времени уделяла благотворительности и часто выставляла на аукционы в пользу бедных то немногое, что у нее было.

Принцесса Камилла нравилась мне всё больше и больше, и мне было жаль, что настоящая Есения, судя по всему, ее совсем не любила.

Оставаться и дольше в апартаментах ее высочества не было никакого смысла — здесь не было того, за счет чего мы могли бы поправить финансовое положение королевской семьи.

— Полагаю, что платья ее высочества можно передать в какие-то благотворительные общества? — предложила я. — Наверняка найдутся немало бедных девушек, которые будут им рады.

— Будет исполнено, ваше величество! — с готовностью отрапортовал его сиятельство, подав знак своему секретарю это записать.

Из гардеробной ее высочества мы прошли в ее спальню, н там на широкой кровати я вдруг увидела принца Эдуарда. Он спал, свернувшись калачиком, и кудрявые волосы его разметались по белоснежной подушке.

Я не хотела его пугать, но граф неловко хлопнул дверью, и мальчик проснулся, вскочил, и во взгляде его серо-голубых глаз я увидела ужас.

— Ваше величество! — забормотал он, стараясь расправить помявшееся кружево на воротнике рубашки. — Простите! Я знаю, что не должен был сюда приходить!

Министр и его секретарь, поклонившись принцу Эдуарду, тактично удалились, оставив нас вдвоем.

Ребенок всё еще стоял в нескольких шагах от меня. Мне показалось, что он боялся моего гнева. Но за что на него могла разгневаться королева Есения? За то, что, оставшись сиротой, он пытался найти хоть чуточку тепла в кровати своей погибшей матери?

— Всё в порядке, дорогой! — я постаралась улыбнуться, хотя от этой сцены к горлу уже подступил комок. — Извини, что мы тебя разбудили.

Прошлый раз я обращалась к нему на «вы», но сейчас посчитала это неуместным. В присутствии посторонних нам следовало придерживаться принятых здесь правил поведения, но наедине можно было позволить себе быть не королевской, а просто семьей.

Он понемногу успокаивался, и на бледные щеки его возвращался румянец.

— О, ваше величество, мне давно уже следовало быть в классной комнате, — сказал он. — Должно быть, мадемуазель Беккерель меня уже заждалась. Думаю, она будет сильно сердиться. Я зашел сюда всего на минутку и сам не заметил, как заснул.

Бедняжка, он оправдывался за то, что вовсе не было предосудительным!

— Если хочешь, я сама провожу тебя в классную комнату, — на сей раз, чтобы улыбнуться, мне не потребовалось прикладывать усилий, — и тогда мадемуазель Беккерель уж точно не станет сердиться.

Малыш посмотрел на меня с изумлением, но кивнул.

— Благодарю вас, ваше величество! Вы очень любезны!

Интересно, сколько времени потребуется, чтобы он назвал меня не «ваше величество», а «бабушка»? Но я не намерена была его торопить. Прежняя королева сделал всё, чтобы воздвигнуть стену между собой и нелюбимым внуком, и разрушить ее вот так, в одночасье, было невозможно.

— Ты уже катался на пони?

— Да! — выдохнул он.

При этом вопросе в глазах его появилось такое огромное, ничем не прикрытое счастье, которое бывает свойственно только детям. И заметив это, я снова часто-часто заморгала, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слёзы.

Нет, я не собиралась выполнять данное королевой Есенией герцогу Невиллу обещание удалиться в провинцию и предоставить ему и регентство, и почти полную власть над маленьким королем.