Бабушка короля, или Опять не 25

Глава 28

— Цель приезда в Артуан? — сборщик пытливо заглянул в окно нашей кареты.

Должно быть, подумал, что внутри могут быть какие-то товары. Я видела, как вскипел от ярости Тьюззо, и предостерегающе покачала головой. Нам совсем ни к чему был скандал на этой внутренней таможне. И я совсем не хотела привлекать внимание к нашему кортежу. Я предпочла бы проехать по землям Артуана неузнанной.

— Мы здесь проездом, — сказала я. — Мы направляемся в Лангвиль.

— Везете что-нибудь на продажу? — продолжил он свой допрос.

— Нет, сударь.

Он недоверчиво хмыкнул, подозрительно посмотрев на наши сундуки, но проверить их не решился. Всё-таки наша процессия была весьма внушительной — две кареты и несколько сопровождающих верхом. И пусть на дверцах кареты не было никаких знаков, свидетельствующих о нашей принадлежности к королевской семье, любому было ясно, что путешествовать подобным образом может лишь весьма знатная особа.

— Дорожный налог — два эре с каждой кареты и половина эре с каждого всадника, — затянул свою песню сборщик. — Итого семь эре.

— Ты не ошибся, любезный? — всё-таки не выдержал Тьюзо. — С груженой телеги ты взял всего один эре. И сам же сказал, что с пустой телеги берешь пятьдесят геллеров. Так, что же, по-твоему, лошадь с телегой и лошадь со всадником наносит артуанским дорогам одинаковый ущерб?

И он с таким угрожающим видом подступил к мытарю, что тот попятился и достал из сумки инструмент, похожий на знакомые мне счеты.

— Простите, сударь, я сейчас посчитаю заново. Я всего лишь подумал о том, что таким важным господам, как вы, будет не слишком приятно, если я уравняю ваши красивые кареты с простыми телегами. Итак, месье, по одному эре с кареты и по двадцать пять геллеров со всадника составляет в общей сумме три с половиной эре.

Я укоризненно покачала головой в ответ на его слишком вольное обращение с налогами, но он даже не смутился и отнюдь не забыл про другие подати.

— А еще, месье, двадцать геллеров — на ремонт плотины и очистку Дордоны с каждого путешествующего. И мостовой сбор — тридцать геллеров с кареты и десять — с верхового.

Таким образом, на одном только внутреннем таможенном пункте мы расстались почти с восемью эре. Страшно было представить, сколько вынужден будет заплатить путешественник, который решил пересечь всю страну.

— Если он вздумает обмануть нас и на обратном пути, — проворчал Тьюззо, — я спущу с него шкуру.

Сделать остановку мы решили в Артбурге — столице Артуана. Город был большим, но довольно мрачным. Здесь было много зданий, которые давно нуждались в ремонте, и было странно, что при таких больших размерах налогов дороги в провинции тоже оставляли желать лучшего.

Мы остановились на ночлег в гостинице «Кабан и охотник» на Ратушной площади. Судя по всему, это было весьма престижное заведение, но даже тут были видны местами трухлявые перила на лестнице и доски на крыльце.

— При такой цене за номера, мадам, — нахмурился Тьюззо, — вам следовало бы позаботиться о безопасности постояльцев. На такие перила страшно опираться.

Я вполне понимала его недовольство, ведь помимо оплаты номера, мы оплатили и дополнительный сбор, который назывался гостиным.

— Простите, сударь, — смутилась хозяйка, — но бревна и доски в Артбурге страшно дороги. Может быть, вы не знаете, сударь, но в Артуане немного собственного леса, и его приходится привозить из Лангвиля. А с нынешними пошлинами лес становится на вес золота. Мы едва сводим концы с концами. Налоги в казну Редезии мы уже заплатили, но со дня на день ждем сборщика податей уже в казну Артуана.

— Какие же налоги вы платите герцогу Невиллу? — полюбопытствовала я.

— Тот самый гостиный сбор, который вы только что оплатили, мадам, — сказала она. — А еще сбор столовый — за каждый стол, на который мы подаем постояльцам еду. И сбор на содержание двора его светлости. Всё это выливается в кругленькую сумму, уж поверьте.

Наверняка она ничуть не преувеличивала. Да меня и саму уже беспокоила эта ситуация. Простой народ платил слишком много налогов и сборов, и это плохо сказывалось и на их собственном уровне жизни, и на благосостоянии государства в целом. Но здесь, похоже, этого еще не понимали.

Главы провинций обманывали сами себя. Они стараются наполнить свою казну, не думая о том, что внутренние таможенные пошлины приводят к сильному удорожанию товаров, которые им самим же потом и приходится покупать.

Лангвиль находился рядом с Артуаном, но даже простое перемещение леса через невидимую границу между ними приводит к тому, что он становится слишком дорогим, чтобы даже хозяева гостиницы могли позволить себе его купить. Что уж говорить про крестьян и ремесленников? Не случайно мы видели в деревнях, через которые проезжали, покосившиеся лачуги, слепленные из глины и даже навоза.

И это было ужасно обидно, потому что при бедном народе страна тоже была бедна. И было жаль, что короли и министры Редезии этого не понимали.

Нас накормили вкусным ужином, и постель в моей комнате оказалась удобной и мягкой. И я, едва моя голова коснулась подушки, провалилась в сон. А утром мы снова тронулись в путь.

На всём протяжении пути до границы с Лангвилем мы видели подтверждение слов хозяйки гостиницы. Но самое убедительное доказательство ждало нас на мосту через Дордону, что соединял две провинции.