Бабушка короля, или Опять не 25

Глава 29

Когда мы проезжали через какой-то маленький городок, я обратила внимание на то, что значительная часть окон в домах была забрана досками или заложена камнями. Сначала я подумала, что это связано с высокой стоимостью стекол. А потом поняла, что таким образом местные жители пытаются минимизировать налоговые платежи. Налог на окна заставлял их так поступать.

До замка, уже несколько столетий принадлежавшего принцам Лангвильским, мы добрались только к вечеру. Поскольку мы заранее отправили вперед одного из сопровождавших нас гвардейцев, прислуга была готова к нашему приезду, и всё же в каждой комнате, в которую мы заходили, чувствовалось запустение.

Как и весь королевский дом, младший сын королевы был стеснен в средствах, и замок, давно требовавший ремонта, постепенно приходил в упадок. Величественные каменные стены во многих местах были покрыты мхом, а механизм подъемного моста, что был перекинут через широкий ров, заржавел настолько, что был уже не в состоянии ничего поднять. Да и сам ров, когда-то наполненный водой, стоял сейчас пересохшим.

И всё-таки здесь было красиво и чувствовался тонкий вкус хозяев. Интерьеры были выдержаны в спокойных тонах и ничем не напоминали показную роскошь королевского дворца в Леденбурге.

Я с волнением наблюдала за принцем Эдуардом, который переступил порог родного дома с заметной опаской. Было видно, что он рад оказаться в тех местах, которые были дороги ему. Но ведь прежде он всегда приезжал сюда с мамой и папой, а сейчас он знал, что их здесь нет и не будет уже никогда.

Мы с ним в сопровождении экономки мадам Лезье прошлись по всем комнатам, что подготовили к нашему приезду. Вечер был темным и холодным, и я порадовалась, что слуги догадались растопить камины.

Самый большой камин был в гостиной. Именно эта комната показалась мне наиболее уютной. И именно здесь на лице маленького принца впервые за этот вечер появилась улыбка. На одной из стен висел портрет — красивая темноволосая женщина стояла рядом с красивым темноволосым мужчиной. Они держались за руки и улыбались, и хотя я не была с ними знакома, я узнала их по тем рисункам, что видела в «Королевском вестнике Редезии» и «Сплетнике Леденбурга». Эта картина была написана в не совсем привычной манере — художник словно подсматривал за персонажами, которых он изобразил. В их позе и лицах не было ничего от той помпезности, которая обычно бывает на портретах королевских особ.

Мне показалось, что Эдуард готов был остаться в этой комнате и на ночь, и мне стоило немалых трудов уговорить его отправиться в спальню. И я сидела возле его кровати до тех пор, пока он не провалился в сон и не засопел.

Поскольку мы прибыли в Лангвиль, когда на улице было уже темно и мало что смогли разглядеть из окна кареты, утром я с любопытством подошла к окну своей комнаты. Из него открывался восхитительный вид на ровный зеленый луг, реку, что змейкой вилась вдоль него, и бескрайние леса, что тянулись до самого горизонта.

Мадемуазель Ришар помогла мне одеться и проводила меня в столовую залу, где слуги уже готовы были подавать завтрак. Следом за мной туда вошел и принц Эдуард. Сегодня он выглядел почти спокойным и даже каким-то умиротворенным.

Я увидела след сажи у него на лице, достала из кармана платок и вытерла его щеку.

— Ваше высочество! — воскликнула мадемуазель Беккерель. — Где вы могли так испачкаться?

— Я помогал трубочисту, мадемуазель! — честно признался он.

— Что? — потрясенно охнула гувернантка. — Как вы могли? Это же вопиющее нарушение всяких приличий!

Эдуард посмотрел на нее с удивлением.

— Когда я был маленький, отец всегда позволял мне помогать Томасу чистить большой камин. Томас говорит, что рядом с печами живут особые существа, увидеть которых можно только если ты сам измазан сажей.

— Какие глупости, ваше высочество! — с возмущением сказала мадемуазель Беккерель. — И даже если ваш отец прежде позволял вам делать это, вы должны понимать, что с тех пор многое изменилось. Тогда вы были сыном младшего брата короля. Сейчас же вы вот-вот станете королем сами. И вести себя вам надлежит подобающе.

За столом вместе с нами сидели маркиз Тьюззо и лейтенант Уолтер, и они явно чувствовали себя неловко, будучи вынужденными слушать, как какая-то дама отчитывала принца королевской крови.

— Я полагаю, мадемуазель, — громко возразила я, — что здесь, в Лангвиле, мы можем немного отступить от дворцового этикета и позволить его высочеству побыть просто ребенком.

Принц посмотрел на меня с благодарностью, а его гувернантка обиженно поджала губы.

Поданная на завтрак еда оказалась не такой разнообразной, как в Леденбурге, но была вкусной и питательной. Поэтому я попросила передать нашему повару, чтобы он не слишком усердствовал, пытаясь придать нашему столу дворцовую роскошь. Нам вполне довольно было и скромных блюд.

Не успели мы выйти из-за стола, как в комнату вошел лакей, доложивший о прибытии сержанта Тома. Это был тот самый человек, которого Уолтер отправил в Леденбург после того, как в наши руки попала поднятая со дна Дордоны шкатулка королевы Констанс.

— Должно быть, он узнал что-то важное, ваше величество! — заволновался лейтенант. — А иначе с чего бы ему возвращаться так скоро?