Бабушка на контракте

Глава 1

Инструктор по плаванию, молодой парень с бейджиком «Маркус», смотрел на Элинор с плохо скрываемым ужасом. Она его понимала. Она вообще многих людей вводила в состояние лёгкой паники. Не специально. Просто так получалось. Наверное, это было у неё от рождения — дар внушать окружающим тревогу одним своим присутствием. Покойный муж Генри, царствие ему небесное, любил повторять, что Элинор — единственный человек в мире, способный споткнуться о совершенно ровный пол и устроить локальный апокалипсис.

— Маркус, милок, — сказала Элинор, поправляя шапочку, которая снова сползла на глаз, — я шестьдесят пять лет прожила без бассейна. И ещё шестьдесят пять, надеюсь, проживу, потому что утопить меня могут только родственники, и то по завещанию. Не учи бабушку суп варить. Особенно если суп уже пригорел.

Маркус побледнел. Элинор вздохнула. Она предупреждала внуков. Честно предупреждала. Трижды. А то и четырежды. Но разве молодёжь когда-нибудь слушает старших?

Абонемент в этот фешенебельный спа-салон подарили ей на семьдесят второй день рождения. Лили, старшая внучка, приехала лично, чтобы вручить конверт с золотым тиснением. Глаза горели, щёки раскраснелись.

— Бабуль! — щебетала Лили, звонко целуя Элинор в морщинистую щёку. — Это лучший спа-салон в городе! Там массаж, обёртывания, бассейн с подогревом! Ты вернёшься оттуда на двадцать лет моложе!

Элинор тогда хмыкнула. Но внучка так старалась, так хотела порадовать, что Элинор не смогла отказать. Поэтому она и стояла теперь по колено в тёплой воде, пахнущей хлоркой, в нелепой резиновой шапочке с цветочками и с твёрдым намерением пережить этот день с минимальными потерями.

— Хорошо, Маркус, — сказала она. — Давай. Учи меня плавать. Только предупреждаю сразу: я тону с детства. Это у меня семейное.

Элинор сделала осторожный шаг. Вода приятно обволакивала ноги. Дно было ровным. Она сделала второй шаг. Третий. Пока всё шло неплохо.

— Сейчас мы попробуем просто лечь на воду. Расслабьтесь. Вода сама будет держать вас.

«Довериться воде, — мысленно фыркнула Элинор. — Как же. Вода — это предательская стихия».

Но вслух она ничего не сказала. Только кивнула и попыталась принять горизонтальное положение. Именно в этот момент всё и пошло не так.

Левая нога Элинор поехала вперёд. Правая — назад, словно они не договорились. Тело совершило движение, которое ни один хореограф не назвал бы танцем. Резиновая шапочка с цветочками окончательно сползла на глаза, как будто решила, что так она сейчас нужнее всего.

А потом был бортик. Очень твёрдый. Очень не вовремя. Белый кафель, голубая полоска, капельки воды. Элинор успела подумать: «Надо бы сказать администратору, что тут скользко». И в следующее мгновение её голова встретилась с кафелем. Сознание погасло раньше, чем она успела почувствовать боль. Последнее, что она услышала, был отчаянный крик Маркуса:

— Миссис Брайтвуд!!!

И темнота. Густая, мягкая, уютная темнота, пахнущая не хлоркой, а почему-то разнотравьем и дымом. Сознание возвращалось медленно. Первым вернулось обоняние. Пахло травами. Настоящими: луговыми, дикими, с горьковатым привкусом полыни и сладковатым клевера. К этому букету примешивался запах дыма. Потом вернулся слух. Где-то рядом потрескивали ветки в огне. Стрекотали насекомые. Ветер шелестел листвой. И ещё был голос. Грубый, низкий, с хрипотцой.

— Эй. Эй, живая?

Элинор попыталась открыть глаза. Веки были тяжёлыми. Она сделала усилие, и мир обрёл очертания. Над ней склонился мужчина. Здоровый. Широкие плечи, мощная шея, густая рыжая борода. Одет он был в грубую кожаную куртку без рукавов. На поясе висел топор. Элинор моргнула. Мужчина не исчез. Более того, он протянул к ней руку и осторожно, но настойчиво потыкал пальцем в плечо.

— Эй, — повторил он. — Живая, спрашиваю?

— Живая, — ответила Элинор машинально. Голос прозвучал неожиданно звонко, молодо. — А вы, простите, кто? Починить что-то пришли?

Мужчина отшатнулся так резко, словно она предложила ему съесть живую лягушку.

— Чего? — переспросил он, хмуря кустистые брови.

— Починить, говорю, — терпеливо повторила Элинор. — У меня вроде ничего не текло. Хотя, если честно, кран немного подкапывал. Но я вызывала мастера на прошлой неделе. Вы по гарантии?

Мужчина смотрел на неё так, словно она разговаривала на древнеэльфийском. Он повернулся куда-то в сторону и крикнул:

— Она бредит! Видать, головой сильно приложилась!

Элинор приподнялась на локтях, огляделась. Голова загудела. Это был не спа-салон. Она сидела на грубом шерстяном одеяле, расстеленном прямо на траве. Вокруг возвышались огромные деревья. Но самое странное было в цвете их листвы. Она была фиолетовой. Трава под одеялом — синеватой.

Элинор подняла глаза к небу. И замерла. Небо было бледно-зелёным. И на этом небе висели две луны. Одна — большая, серебристая. Вторая — поменьше, красноватая.

Элинор хотела закричать. Но горло перехватило. Хотела закрыть глаза и проснуться, но не получалось. Хотела потребовать объяснений и поняла, что объяснять ей здесь некому. И тогда сработало привычное: надо взять себя в руки. Она глубоко вздохнула. Раз — спокойствие. Два — переключиться на факты. Три — начать действовать.