Бабушка на скейте

Глава 14. Раз прогулка, два прогулка

Как всё-таки хорошо никуда не спешить утром. Нет, я не валяюсь до обеда, не брожу бесцельно по дому. Просыпаюсь, как обычно, рано. Занимаюсь обычными делами, но после месяца ежедневной деятельности с грифом «надо»: надо вставать, надо идти на работу, надо стараться быть убедительной, надо… надо…, эти заботы приятны.

Сегодня не вставая с кровати, постаралась сфокусироваться на своих ощущениях. Сначала ничего не чувствовала. В какой-то момент пришло ощущение теплоты и правильности, но быстро задвинулось нахлынувшими мыслями. Всё равно здорово. Я хоть понимать стала, как могу себя чувствовать.

С удовольствием, неспешно, приготовила себе завтрак и отправилась на раннюю прогулку. Люблю я осеннее хмурое утро. Запах холодной влаги, недалёкого морозца, который вот-вот придёт, будоражили во мне предвкушение первого снега. На лице мелкие, как пыль, капельки воды. От них не спрятаться под зонтом.

Шла медленно-медленно, наслаждаясь промозглой погодой. Люди торопятся на работу, ёжатся. Заботы на лицах. И у каждого в голове свои мысли, свой мир. Наверно, обдумывают что будут делать, или вспоминают прошедшие выходные.

Как же мне хорошо. Я не спеша наслаждаюсь прогулкой. А потом, замёрзнув, вернусь домой, сварю кофе, укутаюсь в плед и устроюсь с книгой и кофе в кресле или возьмусь за рукоделие и включу аудиокнигу, или залезу в интернет и поищу идеи для новой вышивки.

***

К прогулкам по утрам я пристрастилась, когда присматривала за мамой. Её болезнь выматывала меня, угнетала, и утренние прогулки стали отдушиной. Я набиралась сил для нового дня. У мамы была деменция. Поначалу она просто забывала, где что лежит, могла не выключить плиту или утюг. Следом начала путать события, людей. И мне почему-то казалось, что она получает удовольствие от плохих известий, смакует их.

Я вызвала врача. Провели диагностику, объяснили последствия. Стало страшно. Моя мама превращалась в кого-то незнакомого.

Взаимоотношения у нас не сказать, что душевные были. По её меркам, я сильно не дотягивала до правильной дочери. А я не могла избавится от обид, старалась лишнего про себя и свою семью не рассказывать, чтобы не получить очередное «да, как же так, надо вот так». Но она всегда была энергичной, самодостаточной, знающей себе цену.

И тут вдруг стала беспомощной, зависящей от той, кем была недовольна чаще всего, от моего желания помогать или не помогать ей. А её требования и раздражённость усилились и приобрели агрессию. Она забывала, куда положила деньги, подозревала меня в воровстве, считала, что удерживаю её по непонятной причине в чужой квартире и не даю уйти домой, принимая меня за кого-то из обслуживающего персонала. Всё это сопровождалось криками, угрозами, плачем. Больше всего я боялась, что она сляжет и перестанет ходить. Не представляла, как буду ухаживать за лежачей. Поэтому, каждый день выводила её на прогулку. Покупала книжки с головоломками для маленьких детей (типа: помоги зайчику добраться к домику) и пыталась заниматься. Мне не хотелось, чтобы её состояние ухудшалось.

Дома не тянуло рассказывать о таком. Слава и Витя молча сочувствовали мне. Правда, Витя согласился пару раз присмотреть за бабушкой в самом начале её заболевания, и мы со Славичем ездили отдыхать.

Поначалу я только приходила к ней каждый день, как на работу. Готовила, гуляла, кормила, купала. Тогда она ещё понимала, что такое телевизор. Вечером включала ей новости и уходила. Однажды пришла, а телевизор так и работает. Она забыла, как выключить. Дальше соседи стали жаловаться, что по ночам шумит. А как-то я сама оплошала и плохо закрыла квартиру, или мать на ключи запасные наткнулась - не знаю, но ушла, оставив нараспашку двери и заблудилась (хорошо встретились знакомые и проводили её домой). Пришлось перебираться к ней на постоянное жительство. Домой забегала изредка, передохнуть.

Знала, что есть препараты, тормозящие активность. Ей тоже давала, но не такие, чтобы лежала.

Вот кто-то нанимает в подобных случаях сиделку, но я почему-то не могла на это решиться. Не представляла чужого человека рядом с мамой. Боялась, что сделают что-то не так и состояние ухудшится. Наверно, не права была, не знаю. Только глядя на неё, слушая околесицу, сама впадала в депрессию. Вот тогда мне помогали прогулки и дыхательная гимнастика. Снимали немного напряжение, улучшали настроение.

Лежала она всего два дня, и за это я ей очень благодарна.

***

- Да, - резко ответила на звонок, даже не взглянув на номер. Забыла телефон на диване, а сама ушла на кухню. Решила блинчиков напечь. Только тесто на сковородку налила, как зазвонили. Ну, я бегом рванула к телефону, чтобы блин не сгорел.

- Ээ…Светлана, я не очень отвлекаю?

Ба! Эдуард! Неожиданно.

- Ну, как сказать, у меня блины горят. Сейчас громкую связь включу, тогда отвлекать не будете, - включила, положила телефон на стол, - всё, слушаю вас.

- Извините, забыл поздороваться, у вас такой напряжённый голос был…Здравствуйте.

- Здравствуйте, - я скинула блин со сковороды и налила новую порцию. Блин зашкворчал.

- О, Светлана, мне кажется, я чую аромат ваших блинов.

Аромат — это, да. Пахнут мои блины слегка поджаренным тестом с маслом. (Почему, сама не знаю. Масло кладу, но такой мизер, что запаха быть не должно, а он есть.) А ты ещё на вкус их не пробовал. Нежнейшие с дырочками.

- Извините, Эдуард, не думала, что вы позвоните, тесто не рассчитала.

- Что вы, Светлана, я и не собирался напрашиваться! Наоборот, это я хотел вас пригласить прогуляться.

Чтоо? У меня сковородка чуть не выпала, когда, подняла её, чтобы скинуть испёкшийся кругляш.

А Эдик продолжал:

- Понимаете, Светлана, позвонил я сегодня насчёт контракта, а вас там уже нет. Получается, я причастен к провалу вашей стажировки. Чувствую себя виноватым…

Ну, конечно, ага-ага! Моя дама понимающе кивала и улыбалась улыбкой крокодила. Кто тебе не давал ручечкой черкнуть? Вот ты прямо тянулся расписаться.