Бабушка на скейте

Глава 17. Про Эдуарда

С Эдуардом встречаемся ежедневно, иногда по два раза на дню. В фитнес центре почти не разговариваем, так, «привет-пока». Но в те дни, когда вечера свободны, мы гуляем. Гуляем и разговариваем, а потом заходим погреться в какое-нибудь кафе и снова разговариваем. Я живу этими встречами и разговорами, дышу ими, нахожусь в состоянии предвкушения необычного, чудесного.

Со Славой почти не общаюсь. Нет, ужин всегда ждёт его, даже завтрак бывает, когда я с утра дома. А дальше каждый сам по себе. Он не спрашивает ни о чём, а я и рада.

По выходным приезжают дети, оставляют внука часа на три, сами гуляют. Слава с удовольствием занимается с Антошкой. Я, опять же, не навязываюсь. Еду готовлю, убираюсь. Спросят - отвечу.

На пробежку выходила ещё раз и отказалась от этой затеи. После второго раза начала чихать, побоялась разболеться. Сказала, что с весны буду внедрять эту практику. Эдуард повздыхал, но согласился, что для меня так лучше.

Наконец-то кое-что узнала про этого мужчину.

Я предложила не приходить вместе в оздоровительный центр, и как можно меньше контактировать там, чтобы не вызывать ненужных разговоров. На это мне была прочитана целая лекция о том, что это не наши проблемы, а тех, кто себе что-то выдумывает.

- Понимаешь, Светлана, всё это общественные установки. Вот это правильно, а это нет. Вот это хорошо, а это плохо. Благодаря им осуществляется влияние на людей и руководство нами. А кто всё придумал? С чего он взял, что именно так надо поступать? Что у кого в голове не наша проблема. У каждого человека должна быть только одна забота — это он сам, его работа над собой, его осознание себя. И если заниматься собой, то до «тараканов» других нет дела.

Со слов Эдика получалось, что мы никому ничего не должны, только себе. Я попыталась возразить:

- А как же родители, дети, семья?

- Родители? Семья? Да. Будь с ними добрым и любящим, но не забывай, что прежде всего для тебя имеет значение твоя жизнь, твоё внутреннее состояние. Поразмышляй над глубинными мотивами происходящего в себе, тогда начнёшь понимать других. И придёт понимание, что причины многих поступков тех, кто прикрывается фразами о заботе и любви порождает человеческое эго. А что в его истоках? Подумай.

Родители распорядились своей жизнью по своему разумению, но не вправе требовать от тебя идти тем же путём. Если они этого не понимают — это их проблемы, не твои. Они не имеют права навязать тебе себя, а вместе с собой плохое самочувствие, обиды, ощущение вины.

Да, вот бы такое раньше услышать. Вот прямо в яблочко попал. У меня осталось и чувство вины перед матерью, и обиды. Правда, теперь, после утренних записей, понимаю, что обиды могли быть в детстве, а сейчас должна осознанно выбирать, как себя чувствовать. И если испытываю злость, то прежде всего вопросы ко мне: почему позволяю себе тратить силы на негатив.

А вот чувство вины… Мать в последние месяцы выглядела такой беспомощной, такой несчастной. Ей хотелось внимания, ласки, а я не могла ей этого дать. Меня заполняли горечь и раздражение. А когда матери не стало, затопила вина. Я же могла просто посидеть с ней рядом подольше, послушать её бред, посочувствовать.

По мнению Эдуарда, это мы сами себя вводим в такое тяжёлое состояние. То, что прошло - не вернуть. Стоит понять себя сейчас и простить, отпустить, а не ходить по кругу в прошлом, которого не изменить.

- Дети, - продолжал мужчина, - да мы больше вредим им своей помощью. Откуда мы знаем, что для них лучше? Кто дал нам право распоряжаться ими? Мы сами эталоны жизни? Тогда почему позволяем себе поучать детей?

- А как же воспитание? Не воспитывать совсем, не учить?

- Учить надо. Навязывать нельзя. Больше воли давать надо с рождения.

Тут я не выдержала:

- Эдуард, а у тебя дети есть?

- Сын. Взрослый. Живет самостоятельно. Взаимоотношения дружеские.

- И как ты к этому пришёл?

Эдуард женился рано, по большой горячей любви. Оба были студентами. Считали себя самостоятельными и независимыми. Выпросили комнату в студенческом общежитии.

Поначалу всё было хорошо и радостно. Любовь жила, к трудностям подходили сообща и всё благополучно разрешалось. Оба подрабатывали. Эдуард писал лентяям контрольные и курсовые, жена освоила профессию парикмахера, «причёсывала и стригла» всё общежитие. Друзей было много.

А потом случилась беременность. Начались первые разногласия. Эдуард был не готов к отцовству. Супруга хотела ребёнка. Беременность протекала тяжело. Супруга не только подрабатывать перестала, но и учиться. Эдик учился теперь за двоих и работал за двоих. Жене он сочувствовал, но не разделял настойчивости по поводу ребёнка.

Родился сын. Стало ещё тяжелее. Бессонные ночи, дневные заботы о малыше не давали возможности работать. Уже подумывал бросить учёбу. Нужны были средства просто жить. Помогли выстоять слова бабушки про «не забывать корни» и «не сдаваться».

Кое-как закончил институт. Жена тоже получила диплом. Жил в этот период впроголодь, всё уходило на жену и сына.

Работать пошёл, куда распределили. Выкладывался не жалея себя, стараясь произвести нужное впечатление. Брался за любые подработки, лишь бы лишнюю копейку получить.

Жить стало негде. Пробовали снимать комнату, не потянули. Пришлось проситься к бабушке. Бабушка тогда совсем плохая была, но характер держала. Пожить разрешила, но поставила условие, во всём слушаться её, жить по её правилам и помогать. Эдуард сутками работал. Супруга занималась сыном, бабушкой и домом. Правда, свою пенсию бабушка им отдавала, поэтому полегче стало. И с правнуком могла остаться, если выйти в магазин надо было. Про друзей они забыли, друзья про них тоже. Любовь отошла на второй план и вспоминалась всё реже.

Квартиру бабушка успела переписать на Эдуарда.

Постепенно жизнь выравнивалась. Появился небольшой достаток. Сын подрос, пошел в садик. Супруга вышла на работу, но не по специальности, а парикмахером. Эдик был против, считал, что надо отработать диплом. Жена рассуждала по-другому. Работая парикмахером, была более свободна, могла больше времени уделять сыну. Эдуард сына почти не видел.