Баг в её сердце. Исправление ошибок

Часть 1

Глава 1

Ошибка номер ноль-ноль-один: никогда не оставляй дверь в серверную открытой.

Марк Соболев смотрел на монитор и чувствовал, как где-то глубоко в груди начинает зарождаться то самое чувство, которое он обычно подавлял еще на стадии компиляции. Гнев. Нет, не гнев. Что-то более древнее и иррациональное. Ужас.

— Повтори, — сказал он голосом, который заставил бы операторов дата-центров в трех часовых поясах побледнеть.

— Я… я просто хотела подключить телефон к розетке, — голос был звонким, полным искреннего недоумения и совершенно не соответствовал масштабу катастрофы. — А там какой-то провод болтался. Ну, я его обратно вставила. Только он не в тот разъем попал, наверное.

Марк медленно, очень медленно, повернулся на стуле.

Перед ним стояла она.

Лика. Девушка с большими глазами цвета крепкого чая, копной рыжих волос, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, и такой улыбкой, что хотелось либо немедленно заархивировать ее в папку «опасные вложения», либо… Он прервал этот мысленный процесс, потому что он не вел ни к чему конструктивному.

Она была младшей сестрой его системного архитектора Кирилла, который имел наглость сломать ногу на скейтборде за день до подписания контракта, способного вывести компанию «Нейрокод» на международный уровень. Кирилл, зная маниакальную недоверчивость Марка к посторонним, упросил взять Лику на неделю. Всего на неделю. Передавать файлы. Следить за расписанием. Быть «руками».

— В какой разъем? — переспросил Марк, хотя уже знал ответ. Он видел его на мониторе. Главный коммутационный узел, через который шла верификация сделки с сингапурским фондом, был выведен из строя коротким замыканием. Один неверный контакт. Один, блин, USB-кабель, воткнутый туда, где ему делать абсолютно нечего.

— В синий, — простодушно ответила Лика. — Их там много, синеньких таких, с винтиками.

— Это порт отладки промышленного контроллера бесперебойного питания, — сказал Марк, чувствуя, как каждое слово давит ему на горло. — Он работает под напряжением в 220 вольт. Туда не нужно ничего вставлять. Никогда.

Лика моргнула. Один раз. Второй.

— Ой.

— Ой, — эхом отозвался Марк и закрыл лицо ладонями.

Цифры на втором мониторе продолжали падать. Сингапурцы, педантичные до дрожи, требовали подписания в режиме реального времени с подтверждением всех систем безопасности. Сейчас подтверждение выглядело как «мы воткнули телефон в энергоснабжение серверной стойки, и у нас все горит».

— А что там случилось-то? — Лика сделала шаг вперед, и от нее запахло корицей и чем-то неуловимо летним. — Ну, мигало же всё, я подумала, это удлинитель.

— Это был не удлинитель. Это была нервная система компании стоимостью двести миллионов долларов. В которую вы, — он поднял на нее взгляд, — только что воткнули свой телефон, чтобы он зарядился.

Лика посмотрела на свой смартфон в чехле с единорогом, потом на Марка, потом на мониторы, где красным по черному горели строки ошибок.

— Заряда было четырнадцать процентов, — тихо сказала она. — А мне еще заказывать такси до аэропорта, Кирилл сказал, что вы оплачиваете.

Марк Соболев, тридцати двух лет от роду, основатель и генеральный директор «Нейрокода», человек, которого журнал «Технобизнес» назвал «русским Илоном Маском без пиара и желания нравиться», впервые за десять лет не знал, что сказать.

Он смотрел на девушку, которая умудрилась за три дня пребывания в его офисе: потерять ключ от лаборатории, пролить кофе на тактильную клавиатуру, которой он пользовался восемь лет, и вот теперь — уничтожить сделку, к которой он готовился полгода.

И самое ужасное заключалось в том, что она, кажется, даже не понимала, почему это проблема.

— Сядьте, — сказал Марк.

— Я лучше постою, — ответила Лика. — У вас стулья какие-то… медицинские. У меня от них копчик затекает.

— Сядьте, — повторил он, и в его голосе наконец появились те самые стальные нотки, которые заставляли инвесторов открывать кошельки, а конкурентов — нервно перелистывать договоры.

Лика села. На край стула. И сложила руки на коленях, как провинившаяся школьница.

Марк сделал глубокий вдох. Включился его главный инструмент выживания в мире, где люди постоянно совершали иррациональные поступки. Он начал просчитывать варианты.

Вариант первый: уволить. Невозможно, Кирилл его правая рука, без него сделка не состоялась бы вообще. Кирилл попросил оставить сестру на неделю, Марк дал слово. Слово для него было законом.

Вариант второй: заставить заплатить за ущерб. Смешно. Девушка, которая заряжает телефон от серверной стойки, явно не имеет двухсот миллионов.

Вариант третий: успокоиться и перезапустить резервные копии. Он уже запустил процесс восстановления. Это займет восемнадцать часов. Сингапурцы не будут ждать восемнадцать часов. Сделка сорвана.

— Вы понимаете, что вы наделали? — спросил Марк, и в его голосе вдруг проступила усталость. Не злость. Именно усталость человека, который привык всё контролировать и вдруг обнаружил, что есть вещи, которые не подчиняются никакому коду.

— Я… — Лика замялась. — Я понимаю, что я что-то сломала. Но вы же гений. Вы всё почините. Вы же всегда всё чините.

Это было сказано с такой абсолютной, детской верой, что Марк на мгновение потерял дар речи.

— Кирилл рассказывал, — добавила она тише. — Что вы можете всё. Что для вас нет нерешаемых задач.

Марк откинулся на спинку кресла. Кресло, в отличие от стульев для посетителей, было эргономичным, подогнанным под его антропометрию, и стоило как подержанный автомобиль. Он провел рукой по коротко стриженным темным волосам и почувствовал, как начинает болеть голова.

— Нерешаемых задач не бывает, — сказал он наконец. — Бывают задачи с неприемлемыми издержками. Вы только что создали задачу, издержки которой — мой выходной день, восемь часов восстановления данных и потерянный контракт.

Лика побледнела. Ее веснушки, которые он сначала принял за отражение от мониторов, вдруг проступили ярче.