Бабушка умерла в среду.
Я узнала в воскресенье.
Четыре дня. Четыре дня мама молчала — а я ходила в школу, смеялась над мемами, ругалась с учителем по физике — пока бабушка лежала в морге.
Одна.
Как и жила.
Мама потом скажет: не могла подобрать слова. Я потом подумаю: какие слова, мама. Бабушка, которую ты вычеркнула из жизни шесть лет назад. Ссора, о которой я не знаю ничего. Похороны, которые прошли без меня — чтобы не травмировать.
Меня всю жизнь не травмируют.
Берегут. Ограждают. Отключают от информации, как сервер от сети.
В этой семье у меня гостевой доступ:
user: zlata_m
access: read_only
permissions: [молчать]
Сижу на полу бабушкиной квартиры. Хрущёвка, «Академическая», стены давят, обои желтеют, пахнет книжной пылью и чем-то горьким. Может, корвалолом. Может, одиночеством. Шесть лет меня здесь не было — и я не узнаю ничего.
В руках — матрёшка.
Облупившаяся. Выцветшая. Глаза-точки смотрят мимо. Раскручиваю — руки помнят — вторая, третья, четвёртая, пятая...
Шестая не открывается.
Заклеена. Намертво. Шов залит чем-то жёлтым, каменным. Кто-то запечатал её — давно.
Специально.
На дне коробки записка. Бабушкин почерк — нервный, летящий, будто убегал:
«Злата. Ты поймёшь. Ты — единственная».
Единственная — что?
#16532 в Проза
#7972 в Современная проза
#7449 в Женский роман
семья, сложные отношения, женские судьбы
16+
Отредактировано: 11.01.2026