Багряная Арена

Багряная Арена

Мы стояли посреди иссушенной пустыни на открытом пространстве, но я не чувствовала себя свободной – пустыня по-прежнему не отпускала нас. Носился, врезаясь в тело и взмётывая сухой пепел-пыль, ветер, и даже он, даже ветер здесь был сухим и жёстким, как старый прошлогодний лист, залетевший с осени в оконную щель.

Мне было жарко и больно, сапоги натёрли ноги, и саднили многочисленные ранки, а пистолет оттянул руку. Но я терпела – нечего ныть.

Небо так и затянули серыми клубами грозовые облака, но грозы тут не дождёшься, даже маленького дождичка не будет. Это – Багряная Пустошь, мёртвая планета. Здесь нет ничего, кроме этой пустыни, здесь нет даже воды.

Отныне здесь ничего больше и не будет.

Бой, казалось, был окончен, однако я чувствовала разлитую в воздухе незримую угрозу, как будто она исходила от самих мёртвых рассыпающихся камней, колючего раскалённого песка под ногами, сухого ветра. За кажущимся одиночеством таилась смертельная опасность.

— А может, они внизу, под землёй? – Я топнула, сапог увяз в песке. Дэннер зубами затянул узелок повязки и ничего не ответил. Ему было тяжело говорить и тяжело завязывать, но любую мою помощь он отвергал – гордый. Он уже все рукава оборвал на повязки – одна красовалась на моём разбитом лбу, пропотевшая, пыльная, окровавленная. Вторая туго перетянула его бедро. Рана была неглубокая, но при таких условиях грозила серьёзным воспалением. Третья – свеженькая – заняла своё законное место поперёк ладони. Капитан передёрнул обожжёнными плечами и невольно скривился. Я и тут смолчала.

— Идём вперёд, – предложил Дэннер, первым делая шаг в обход потрескавшейся скалы, за которой мы стояли. Впереди и чуть левее дымился наш подбитый катер. Взорваться ему не грозило, но и летать он больше не мог. Я догнала Дэннера и, стараясь не хромать, зашагала рядом.

— Куда мы?

Капитан снова пожал плечами.

— Я не знаю, – ответил он, и даже улыбнулся, чтобы подбодрить меня. – Просто вперёд. Не стоять же нам на одном месте.

Я споткнулась о камень и едва не взвыла, но улыбнулась в ответ.

— Мы можем так ничего и не найти...

Мне просто не хотелось никуда идти. Ничего уже не хотелось. Разве что, упасть и умереть.

— А можем и найти, – спокойно возразил Дэннер, поправляя ремень, на котором висела старенькая винтовка. – Здесь есть люди, Ласточка.

— И где они? – пробурчала я, но тут Дэннер остановился, перегородил мне дорогу и ухватил за плечи. Встряхнул хорошенько.

— Если мы здесь останемся – мы умрём. Ты этого хочешь?

— Хочу... – почти честно выдохнула я, глядя вниз, на свои пыльные сапоги. Глаза воспалились и слезились от песка и пыли, и поэтому сапоги расплывались.

Дэннер, казалось, несколько растерялся от моего ответа и отступил на шаг. Затем вдруг обнял меня за плечи. Рубаха на нём остро пахла потом и кровью. Нашей или чужой – не знаю.

— Ты чего?.. Не надо умирать, немного осталось... – быстро и тихо заговорил капитан. – Мы же победили. Ну?.. Победили ведь?..

Я с трудом заставила себя кивнуть, зная, что это он старается меня расшевелить. И почувствовала, как сильные руки гладят мои волосы – пожалуй, резко, грубо и немного даже больно, я знала, что он сам едва держится, и руки у него ощутимо дрожали от усталости.

— Значит, пора возвращаться, – уверенно резюмировал Дэннер. – Нас ждут с отчётом.

Я не удержалась от улыбки. Просто так – а ведь не поспоришь. Пересохшие губы кольнуло быстрыми иголочками.

— Пойдём. – И Дэннер потянул меня за руку.

Мы шли на заходящее солнце, чтобы не потерять направление, а заходило оно медленно, казалось, прошло несколько часов. Должно быть, так оно и было. Солнце будто зависло в небе большой тусклой монетой, окрашенной пылью в багровый цвет, занимая собой полнебосвода. Оно, казалось, тупо глядело на нас, ожидая, когда мы, наконец, куда-нибудь придём, чтобы можно было закатиться спать. Становилось всё холоднее. К ночи, если не будем двигаться, замёрзнем насмерть. Я совсем потеряла ориентацию и механически брела за Дэннером, проваливаясь в песок при каждом шаге, но больно уже не было, или я просто утратила ощущения. Когда в глазах совсем темнело, я начинала считать шаги, и сильнее сжимала его руку, стараясь особо не тревожить рану у него на ладони. Казалось, этот путь длится целую вечность, и никогда не закончится, но я упрямо повторяла себе, что это иллюзия, что мы непременно куда-нибудь придём, и что-нибудь найдём, однако с каждым шагом становилось всё труднее убедить себя.

И вдруг мы остановились. Настолько резко и неожиданно, что я по инерции шагнула вперёд, и едва не упала, потому что Дэннер всё ещё держал меня за руку. Говорить не было сил, и я вопросительно посмотрела на него.

— Взгляни. – Капитан указал себе под ноги. – Наши следы.

Мне показалось, что вот теперь я точно умру.

— А вон там наш катер.

Мотор уже не дымился. Хромированная обшивка быстро покрывалась инеем. Я обернулась и невольно застонала. Затем вдруг ноги подкосились, и я без сил рухнула на песок. Дэннер пошатнулся и ухватился за скалу, но проследил за моим взглядом и выругался.

Солнце висело за спиной.

— А это точно не морок?.. – с какой-то безумной надеждой прошептала я, разумея катер. Он сиротливо валялся в песке, словно замёрзший щенок, и его было жалко.

— Это шли мы за мороком, – сдержанно отозвался Дэннер. Затем вздохнул и протянул мне руку. – Вставай. Ночью не пройти. Идём в катер, там отопление есть.

— А днём мы зажаримся заживо, – из последних сил возразила я.

— А ночью хищников полно, – легко покрыл мой последний козырь Дэннер.

Я ухватилась за его запястье, и он помог мне подняться. Боль навалилась с новой силой. В довершение ко всему, кошмарно болела голова. Но на катере была еда, отопление и тёплая постель. И свет. Тёплый электрический свет, не багровый. Может, от него, от здешнего, голова и болела. А может, от удара. Или от пыли. И в этот момент раздался голос.