Багряный закат

Пролог

Глаза еще раз пробежались по бумаге, словно бы отказываясь складывать буквы в слова. И каждый раз я надеялся, что понял что-то не так. Но смысл послания никак не менялся, как бы я этого ни хотел.

— Ты уверен? — я в очередной раз переспросил гонца, все еще не отрывая взгляд от бумаги.

— Да, вице-адмирал, — молодой солдат в страхе не решался смотреть мне в глаза, продолжая изучать торец массивного резного стола.

— Сведения точно верны? Это не может быть ошибкой или сплетнями? — я очень старался держать себя в руках, чтобы не сорваться. Разве был этот юноша виноват в том, что принес дурные вести?

— Сеньор Гарсия сказал, что это информация из его проверенного источника в Имперской Гвардии. Ошибки быть не может.

— Кто-то еще знает?

Парень помотал головой.

— Пока это известно только в кругах Гвардии, сеньор. Вскоре обвинения будут вынесены публично перед гражданскими. Из наших знают только командор Гарсия, я и вы.

— Хорошо.

Я бросил бумагу в огонь. Та сразу же почернела, скукожилась и какое-то время тлела, пока слова не обратились пеплом. Впрочем, и его вскоре не осталось.

— Возвращайся к Циско. Передай ему, чтобы держал язык за зубами и готовился к прибытию в Каса-де-Вентос как можно скорее. Я разошлю Малым Домам весть о сборе Консилиума. Мы должны быть готовы к тому, что на нас в ближайшее время обрушится… А если кому лишнего сболтнешь — сам лично с тебя шкуру спущу, племянник.

— К-конечно, вице-адмирал… — глаза юноши округлились. Он вытянулся струной, и по телу его прошла дрожь.

Правильно, пусть боится. От страха обычно язык заплетается.

— Иди к конюшне, тебе выдадут свежего коня, — сказал я уже чуть мягче. Дело не требовало отлагательств, но нужно было сохранять спокойствие и не показывать, насколько все плохо. — До крепости Эль-Коллин шесть часов пути, как раз прибудешь к вечерней смене караула.

Парень коротко кивнул и, прислонив кулак к груди, выбежал из комнаты. Стук его сапог еще долго разносился эхом по коридору, пока не смолк окончательно.

Я рухнул в кресло. Виски пульсировали, мысли путались, а страх и тревога просачивались в сознание, как бы я ни отгораживался от них. Они опустошали, топили в бездонной ледяной пустоте. Я потер руки, пытаясь согреть. Зимы в Веасе никогда не были холодными, но сейчас казалось, что ни жар камина, ни зимнее солнце не смогут вернуть мне тепло.

Леонард под арестом. Камилла обвинена в пособничестве преступникам. София пропала без вести. А о судьбе Максимилиана и Каталины вовсе ничего не известно… Кто бы мог подумать, что их пребывание в Столице обернется именно так?

Ответ пришел сам собой. Отец… Отец знал, что ничем хорошим это не закончится, о чем непрестанно и сетовал. Этот старик… Что ж, если он скажет что-то вроде «я же говорил», я сдерживаться не стану.

Нет, нужно было подавить в себе бессмысленный гнев — толку от него сейчас не было. Важнее обдумать дальнейшие шаги, от которых будет зависеть не только судьба нашего Дома, но и, пожалуй, всего полуострова…

Естественно, я не тешил себя надеждой, что Империя оставит это без должного разбирательства и для Домов все обернется убытками. Наверняка еще и дополнительными налогами обложат на время комиссии, что вызовет недовольство и среди низших слоев населения. Лишь бы до бунтов не дошло…

Одно радовало — история Дома Амашито до сих пор свежа в памяти людей. Никто не захочет повторения этого, даже Империя. А значит, и жесткой кровавой расправы, скорее всего, не предвидится. Видимо, нас ждет долгое изнуряющее противостояние, в котором Веас будут подминать еще сильнее.

Такое уже бывало, и не раз. Кто помнит уроки истории, избавлен от участи повторения тех же ошибок. Но сейчас все куда серьезнее. А главное, весь этот скандал начался ужасно не вовремя. К нам будет приковано лишнее внимание со стороны Гвардии, а поскольку я уверен, что все их обвинения не более чем фальсификация и провокация, разбирательство специальной комиссии затянется очень надолго. Что повлияет и на мои планы.

Если бы только все Малые Дома были на нашей стороне, тогда у нас была бы возможность противостоять имперцам…

В дверь постучали.

— Вице-адмирал Кусто́дес, разрешите войти?

Я без труда узнал голос Дельма́ра Дюфо́ра.

— Да, — громко и четко ответил я, пытаясь собраться с силами, чтобы выглядеть перед ним достойно. Нельзя было сейчас показывать и намека на слабость.

Высокий широкоплечий мужчина зашел в комнату, чуть сгорбившись. Нужды в этом не было — даже с его ростом редко попадались помещения, где бы контр-адмирал Дельмар Дюфор не мог выпрямиться в полный рост, но привычка, выработанная за годы жизни в корабельных трюмах и каютах, была сильнее.

Офицер прошел в центр комнаты, встав напротив моего стола. Шаги его заглушал толстый напольный ковер, однако двигался он твердо и прямо, а пляшущие огни камина лишь подчеркивали решимость на его лице.

Отдав честь, он сложил руки в замке за спиной.

— Ты что-то хотел, Дельмар?

Он вдруг нерешительно замялся на месте, но все же под моим пристальным взором осторожно начал: