Байкерша 2. На учёбе...

Глава 21

Когда я остановила «ласточку» Ганса около стартовой линии, мягко выставляя ногу на асфальт, повернула голову к газующему Дирку Йохану. Мужчина привстал таким образом, что его заднее колесо приподнялось вверх. Оно быстро вращалось, не осуществляя никакого плоскостного движения. По простому это называлось – «палить резину». Эффектно, но смысла никакого.

Я даже хмыкнула про себя, поняв, что молодой профессор просто рисуется перед своей поклонницей.

«Дурашка», – отвернулась от него, посмотрев на трассу. – «Соколовский так никогда бы не сделал… Ой! Чего это я опять о нём вспомнила!?» – настроение, поднятое в гору Гансом с таким усилием, медленно стало клониться вниз. – «И зачем он сказал Крюгеру, что я его невеста?! Из-за просьбы Женьки? Просто хотел помочь или теперь пытается показать, как сожалеет о своём молчании?» – ответить на свои вопросы самостоятельно я не могла – всё-таки, не медиум – однако задуматься они заставляли, несомненно.

Когда главный судья включил зеленый сигнал светофора, я живо отбросила все мысли, останавливаясь на желаемом, зная, что у меня в запасе 5 секунд, перед тем, как сработает поднимающийся механизм стартовой машины, отдающей команду гнать к финишу.

Я видела перед собой только свой стартовый коридор, выделенный мне в соответствии с указанной в положении таблицей заездов, и больше всего боялась совершить фальстарт.

«Всё хорошо! Всё будет хорошо...» – успокоила себя, отсчитывая секунды, выжимая сцепление и ставя первую передачу. – «Боженька не любит женоненавистников! При ином раскладе не писали бы его пророки: «… и более любит человек жену свою, нежели отца и мать!» Я обязательно справлюсь!»

– Пять, – прошептали губы, и подъёмник сработал, давая добро, разрешая лететь к стартовой линии.

Я рванула вперёд, быстро переключая скорость, практически за три секунды набирая под 250 км/ч.

Обычное дело, но накаляющая обстановка и ревущие байки по сторонам, ни капельки не уступающие «Хонде» Ганса, не позволяли расслабиться.

Я ехала не первой, но и не последней. Участников на шоссейно-кольцевой гонке насчитала шесть, включая меня.

Радовало одно – во время движения по дистанции спортсменам запрещено пересекать двумя колесами мотоцикла внутреннюю линию трека. Спортсмен, нарушивший данное правило, по решению судьи исключается из заезда... если только этот выезд не был осуществлен в интересах безопасности других участников соревнований! Значит, при правильном раскладе, аварий быть не должно.

Только уверенность моя гасла всё больше и больше, когда я заметила, что мотоцикл бестолкового профессора приближается на первом повороте, явно желая прижать меня к внутренней линии.

«Вырваться вперёд – есть опасение, что он меня точно скинет на резиновые «бордюры»... Надо...» – не долго думая, поставила байк свечкой, избегая «дружеского приветствия» немца. Дирк еле успел вырулить, чтобы самолично в свою же яму не попасть. – «Кретин. О чём только думает!? Это же не машина! Тут мозгов не соберёшь, если шлёпнешься на такой скорости во что угодно!» – к своему удивлению, я поняла сейчас опасения Соколовского. Его «я против!» приобрело другой цвет. – «Оно и понятно! С такими-то соперниками!»

Поставив мотоцикл обратно на два колеса, рванула вперёд, ловко преодолевая очередной поворот, сменивший наклон.

Странно, но стать лидером на первом кругу кольцевой трассы – на такое я не рассчитывала.

Преодолевая один круг за другим, даже не оборачивалась назад. Не выискивала взглядом своего главного соперника. Это не только глупо, но и опасно. Всё, что мне нужно – это табло и быстрые комментарии диктора, пусть и не понятные из-за рёва двигателей и быстрого, совершенно непонятного немецкого.

Когда мы вышли на последний круг, я передумала входить в поворот в положении «стоппи». Скорость слишком большая, да и соперники со спины напирали.

«Если сбавлю скорость, они точно меня обгонят! Нет! Это глупо!!!» – выровняв руль после поворота, добавила газа.

Ветер свистел вокруг меня, тонированное стекло приглушало вспышки фотоаппаратов и телефонов, которых, казалось, становилось всё больше и больше, грозясь превратиться в свет прожекторов.

Они не мешали. Наоборот! Эти яркие огоньки, как звёздочки, только сильнее манили меня к себе. Я, точно тот мотылёк, гнала вперёд, желая доказать сейчас вовсе не Дирку, что он козёл… и не Ермолину, что все его слова не имеют смысла. Нет. Я хотела доказать самой себе, что это моё! Что я не от большого «ума» топнула ножкой! Что вовсе не гордыня во мне взыграла!

«Это МОЁ!!! Я не могу жить без этого! Неизвестно, долго ли я буду позиционировать себя с любимым делом, не разделяя, но сейчас я сделала правильно! Я – не я, если не верхом на байке! Если скорость не поёт во мне! Если адреналин не кипит в крови!»

Трибуны внезапно взорвались бурными аплодисментами. Странное ликование зрителей подсказало мне, что надо остановиться… что всё закончилось… что я… Я ВЫИГРАЛА!!!!

Выжав сцепление, затормозила на оба колеса.

– Я выиграла… выиграла… – не сразу поняв, что бормочу себе под нос, захлопала глазами, поворачивая шею, в шоке наблюдая за… за негодованием пяти участников.

Кто, соскочив со своего железного коня, принялся пинать не в чём не повинное, в моём представлении – живое существо, кто просто матерился на немецком, употребляя что-то вроде недавнего Гансева «дункен копф». У одного мужчины не выдержали нервы, и он, сняв шлем с головы, зашвырнул его далеко… и надолго за щитки.