Байки Белого дракона

Непыльная работёнка.

— Прибыльную ты себе работёнку нашла, – вздохнул корчмарь, сметая крошки со стойки на пол и расставляя на столешнице только что сполоснутые кружки донышками вверх. – Непыльную.

Ну, это как сказать, иной раз от потенциальных клиентов только пыль да пепел и оставались, как вчера, например, от забредшего к сельскому старосте на огонёк вурдалака. Ох, и чихала я потом!

Из посетителей оставалась я одна, впрочем, у Власа я была на особом счету (изгнать из винного погреба упыря оказалось плёвым делом – не слишком разборчивая в еде нежить едва держалась на ногах, зато мужик проникся ко мне уважением и баловал поблажками), а посему он и не возражал. Да и посплетничать со мной можно, не опасаясь, что завтра какая-нибудь неосторожная фраза станет известна княжьим дознавателям. То, что я слушала едва ли в пол-уха, его не очень-то заботило.

– Ну так забирай!

Мой щедрый жест его почему-то не вдохновил. Пробурчав что-то среднее между «благодарствую» и качественной площадной бранью, хозяин полез стирать пыль с криво прицепленного к почерневшей потолочной балке чучела. Может, лет сто назад это нечто и было величественно парящим орлом, но сейчас больше напоминало старого облезлого петуха. По крайней мере стоящий у камина волк мне нравился куда больше…

Погодите-ка, волк?

Зверюга сверкнула золотисто-зелёными глазами и припала на передние лапы. Хорошее чучело…

– Влас, пригнись, – одними губами шепнула я, медленно стряхивая шелуху от семечек, которые только что лузгала в ладонь, прямо на стойку.

Трактирщик возмутился было такой пакости, но, проследив за моим взглядом, застонал и медленно сполз под стол. Что ж, помощи от него все равно никакой, а так хоть мешать не будет.

Однако зверь нападать не собирался. Как только корчмарь исчез из виду, волк выпрямился и, приглашающе мотнув головой, одним длинным плавным прыжком пролетел ползалы и скрылся в открытом окне. Я кинулась следом, но, глянув под окошко, прыгать передумала. Едва успела убедиться, что с хозяином все в порядке, приказным тоном посоветовала ему закрыть хотя бы окно и выскочила в заднюю дверь. За спиной суетливо стукнули створки окон, ставни, следом гулко загремел задвигаемый засов.

Вот и отлично, одной головной болью меньше будет. Не сказать, чтобы Влас был трусом – трактирщик все-таки, тут всякого насмотришься: и драки разнимать приходилось, и стражников отвлечь, если кого из поставщиков прикрыть нужно, да и сброд какой только сюда да мимо ни хаживал! Как по мне, так на одно это недюжинная смелость нужна. Но при одном упоминании о самой безобидной нечисти, а уж тем паче – нежити, могучий корчмарь белел и трясся. Увы, мои попытки вызнать причину столь пламенной любви успехом не увенчались, она, как говорится, так и осталась сокрытой завесой тайны.

Я, торопливо оглядевшись и не найдя нового знакомого, обошла вокруг приземистого двухэтажного здания. Двор пустовал. И ни звука – даже кони в стойлах молчали. Свет из больших прямоугольных окон изломанными пятнами, жирно перечеркнутыми крестовинами, ложился на снег, морозно поскрипывающий под ногами. Хоть кожух по дороге натянуть сообразила…

Звериные следы, которые я по слепоте да по темноте чуть не затоптала, вели от самых ворот к распахнутому окну, глядящему в сторону озера, что чуток севернее деревни, а вот обратно… Хм, а я-то уж грешным делом решила, что у меня началась болезнь трусов и рыбаков с охотниками. Ан нет, следы и впрямь раза в два крупнее волчьих.

Когда до меня дошло, что следы-то едва заметные, даже на сугробище под окном, у меня чуть челюсть не отвисла. Как эта зверюга под собственным весом под снег не ушла? И не просто не ушла – перемахнула через забор и… Вот бы мне так! А то лезь потом через изгородь за всякой пугливой нечистью или засов туда сюда дергай, причём, задвигать его обратно, с улицы, пришлось, конечно же, с помощью магии. Предки, ну за что мне все это? Вздохнув, торопливо огляделась. Снега давно не было, и на наезженной дороге, ясное дело, ни вмятинки от незваного гостя не осталось. Можно было, конечно, воспользоваться магией, но это – время. Да и пальцы в такую холодрыгу деревенеют к лешему: в добротных-то меховых рукавицах много не начаруешь. А рукавицы эти, к слову, остались мирно почивать у Власа на стойке.

Впрочем, искать долго не пришлось: справа, где улица, извиваясь, как змея, разбухала постепенно в тракт и уходила к лесной опушке, уже царила знатная неразбериха. Что могло выманить селян в ночное время из теплых изб – а с боковых улочек уже постепенно начал стекаться привлеченный шумом народ с факелами, вилами наперевес и боевым настроем, – гадать нужды не было. Приглядевшись, даже заметила несколько остроконечных шлемов, блестевших в свете факелов, что маковки на княжьих хоромах в столице.

В том-то всё и дело, что местные витязи, которых и отрядили-то сюда для поддержания порядка (пограничье с Дикими землями спокойствия здешнему краю не добавляло), как только дело касалось чего загадочного, поддерживали скорее полную его противоположность. И притом, весьма успешно. Впрочем, мне это только на руку – авось не заметят. Домой вернусь, чайку земляничного заварю…

– О! А вот и госпожа ведьма! – кажется, после этого возгласа, я успела проклясть всех богов подряд и особо зрячего поселянина вкупе с ними. А ещё раз десять пожалела, что не умею сливаться с устлавшим все кругом снегом или, на худой конец, частоколом. И задаться занятным вопросом: какого тролля я вообще высунула нос из корчмы? Ну, оборотень. Ну, удрал. Никого ж не загрыз – ну и леший бы с ним. Нет ведь. Надо ж было разузнать, зачем он меня с собой позвал.

Запоздалая дельная мысль – последовать примеру зверюшки и смыться – была загублена на корню отделившимся от кучки шлемов, медно-серебристых в недобром рыжем свете факелов, начальником.