Байки Белого дракона

Непыльная работёнка.5

Я устало закатила глаза. Почти никто. Кроме…

Сначала, как всегда, увидела два угольно-черных озорно блестящих глаза и растянувшийся в счастливой улыбке по-детски широкий рот, а уж потом всё остальное. Включая заведённые за спину шаловливые ручки.

…да-да, кроме одной мелкой, но жутко назойливой девчонки.

Что она там прятать может?

Погодите-ка…

– Я просила, – я нахмурилась (в ответ на страшные глаза и угрозы эта поганка уже давно только заливисто смеялась) и отвернулась.

Единственное что с ней ещё работало – отказ её замечать. Полностью.

Минут через пять отчаянного штурма меня путем копошения, хныканья, хватания чего ни попадя и прочих удивительных приёмов, с завидной старательностью на мне испробованных, шмакодявка заголосила на всю корчму:

– Прости-прости-прости! – и полезла меня обнимать.

Без зазрения совести забралась на колени, обвила ручонками шею и, дотянувшись, доверительно прошептала на ухо:

– Я больше так не буду…

Ага, знаю я, как ты не будешь!

Впрочем, ко всему этому я уже привыкла. А вот откуда она моё имя истинное узнала, до сих пор понять не могу. С полуэльфом всё ясно, но эта-то? И ведь не боится же поганка прилюдно обращаться. Хорошо хоть вполголоса. Да в общей зале, как и почти всегда, шумно.

– Ночь на дворе, тебе домой пора. И уже давно.

– Неа, – мгновенно откликнулась малявка.

– А ночью кто только ни шастает, – задумчиво протянула я, глядя в окно. На слюдяных пластинках плясали отражения свечей с люстры, обращая ночь за окном в густое чернильное пятно.

– Кто?

Я вздохнула. Испугаешь её, как же.

– Да разные…

– Всё равно не пойду!

Я невозмутимо пожала плечами:

– Дело твоё, – и, спихнув девчонку с коленей, встала.

Ладка, сообразив, что я ухожу, тут же соскользнула с лавки и заторопилась следом. Не бросилась, а именно заторопилась, будто отступающий рыцарь, пытающийся сохранить достоинство.

За что я была искренне благодарна семенящей следом мелкой, так это за необходимость думать о её безопасности, отвлекаясь от собственных страхов. Очень подозреваю, что скоро обзаведусь-таки парочкой глаз на затылке, потому как пойми она, что её заметили, – и вся затея насмарку. В десятке шагов от знакомого забора – сплошного ряда полуторасаженных реек, впритирку подогнанных друг к другу, – малявка сообразила, что её обвели вокруг пальца, и сердито засопела, не решаясь, однако, на большее. Но немного погодя не утерпела – вцепилась в мою руку мертвой хваткой и попыталась доверчиво заглянуть в глаза.

– Не хочу я домой!

– Съем, – спокойно пообещала я, не поворачивая головы.

– А ты детей не ешь! – уверенно заявила малявка, почти волочась за мной по дороге, вернее – весело скользя, что её вполне устраивало.

– Тебя съем. Обязательно.

– Почему? – от моего уверенного заявления тёмные острые глазёнки даже расширились.

Я пожала плечами.

– Потому что непослушная.

– Ты же ведьма, разве тебя можно слушаться?

– Я – маг, – по привычке поправила я. Сами не способны мага от ведьмы-знахарки отличить (хотя мастер говаривал, что у той есть чему поучиться и немало), и ребёнка к тому же приучают. – Нужно. Пока на лопату не посадила и в печь не сунула.

– Тогда станешь ведьмой?

– Обязательно, – меланхолично подтвердила я, вспомнив, что позабыла у Власа сумку со снадобьями, амулетами (их, правда, потерять не жалко было, а вот книгу… с таким трудом у мастера выклянчила), а потому не очень-то прислушиваясь к неумолкающему трёпу болтающегося на руке недоразумения.

На крыльце – собака уже давно решила, вслед за младшей хозяйкой, не иначе, что опасности я не представляю и впускать меня можно, а хозяева пусть уж сами разбираются – вышла небольшая заминка: мелкая извернулась, поймав обе моих руки, и теперь, бессовестно на них повиснув, не давала постучать в дверь.

– Лада, – я скрипнула зубами.

Вышло отчетливо и громко. Даже очень – девчонка крупно вздрогнула и вся как-то сжалась. Но рук моих так и не выпустила. Вредина упрямая.

Возиться с ней в мои планы не входило.

– Если сейчас домой не пойдешь, ко мне можешь больше не подходить.

– Но…

– Мы с тобой не знакомы, – припечатала я.

Малявка от испуга и удивления даже отскочила. Чем я не преминула воспользоваться – попросту скрестив руки на груди. Хех, и освободившиеся конечности спрятала, и недовольство выразила.

Девчонка спохватилась, поняла, что безнадёжно проворонила вожделенную руку, хотя бы одну. Надулась. Ногой топнуть, правда, не решилась. Уже лучше.

Постояли.

Потом я, рассудив, что достаточно долго составляла ей компанию, молча пожала плечами и развернулась на пятках. Нечего. Мне ещё сумку забирать.

– Я пойду! Пойду-пойду! – истошно заголосили за спиной, и тонкие ручки обхватили меня за пояс. Попытались. Хватило их только на то, чтобы поставить ладошки мне на бёдра.

Вздох сдержать не получилось. Куда мне её? Ведьмы из этого кудряво-лохматого чуда всё равно толковой не выйдет. Помедлив, осторожно убрала её ручки, зачем-то на мгновение сжав их в своих ладонях. И, легонько щёлкнув по носу это чудо, постучала.

Дверь открыли. Надо же, обычно раза с третьего только. Не то чтобы я не любила детей, но за общение с одной прилипчивой шмакодявкой мне, совершенно точно, следовало приплачивать, а не смотреть косо всякий раз, как я пыталась сдать её на руки нерадивой жёнушке её родного старшего братца. Братец как всегда вкалывал, жена его тоже без дела не сидела, конечно, но за Ладкой следить скорее не считала нужным, чем была настолько занята. Чем мелкая засранка бессовестно пользовалась.

Малявка мою руку выпускать наотрез отказалась, так что пришлось невестке впускать меня. Жена у него неплохая. Молодая только, а тут в придачу к домашним заботам такой довесок, с которым, к тому же, хлопот не меряно. Девчонка, как заправский заяц, от свалившегося счастья принялась скакать вокруг. Недолго, правда: хлопнула дверь, и Лада замерла в нерешительности – бежать навстречу брату очень хотелось, но… а ну как ведьма за это время куда-нибудь смоется?