Байки Белого дракона

Непыльная работёнка.7

Слухи, как им и подобает, всё-таки расползлись. Никто, правда, ничего толком не знал – тем необыкновеннее были разбредшиеся по деревеньке сплетни.

Поначалу на шепотки за спиной я не обратила внимания, потом – уже в таверне, где временно распоряжался брат старосты и куда я по обыкновению забрела позавтракать, забывшись, – насторожили и привели в недоумение. А прислушавшись, я вообще пришла в восторг.

А я-то, блажная, сижу, наверное, в сотый раз восстанавливаю в памяти вчерашнее в подробностях, анализирую, отмахиваясь от подступающего к горлу кома, без особого успеха пытаюсь совладать с грызущей совестью, чтобы этих вот… ненароком на скоблянку не пустили…

– А если… – мужик, оседлавший лавку за соседним столом, подальше от меня, боязливо покосился в мою сторону, но охота почесать языком оказалась сильнее осторожности, по-видимому. Во всяком случае, он рискнул высказать свою догадку вслух: – Что, коли это… ведьма сама Власа… того, – выразительный жест у горла я, и не оглядываясь, представить смогла.

В воцарившейся вслед за тем тишине мой искренний смех прозвучал и впрямь зловеще.

– Ага, задолжала Власу медяк, – отсмеявшись, просипела я, стирая выступившие из глаз слёзы, – а отдавать жалко стало… – я обернулась к побелевшим мужикам, хмыкнула досадливо. – Хвощ, ты ж умный мужик, чего околесицу несёшь? Мне и без того работы хватает, чтоб ещё подобным образом развлекаться.

Обведя притихшую публику насмешливым взглядом, я как ни в чём не бывало вернулась к трапезе.

– Опять честной люд пугаешь? – Хольг, появление которого я, конечно же, проморгала, уселся напротив с двумя кружками какого-то пойла, одну вежливо подвинул мне, вызвав с моей стороны насмешливое фырканье, вполне, впрочем, благодарное. На мой взгляд. По сравнению с ужасающим хохотом.

Настроение и впрямь было чудовищное. У меня под носом пёс его знает какая нечисть убивает корчмаря и теперь безнаказанно шляется по округе. Хорошее дельце… Эх, Адара бы сюда с его норовистым Дымком (только этот раздолбай мог так боевого коня назвать). Уж мы бы с ним скоренько со всей этой ахинеей разобрались. Но его не было. А у меня в напарниках – смешно сказать – обретался оборотень.

– Не волнуйся, я тут ненадолго, – угадав мои мысли, насмешливо «успокоил» зеленоглазый.

Одарив его мрачной ухмылкой, я притянула к себе кружку, угрюмо уставилась на её содержимое, раздумывая, стоит ли его пробовать. Влас-то знал, что я хмельной сбитень не жалую, а вот этот... я недоверчиво покосилась на мужика за стойкой – борода факелом, рубаха парусом… вряд ли.

Селяне, успевшие отойти от моей выходки, тем временем перешли к менее взбалмошным догадкам и даже дорассуждались до наших с Хольгом вчерашних вынюхиваний. Больше и, разумеется, громче всех разглагольствовал давешний мужичонка из соседней деревни – как бишь его? – Вернуш:

– А что у вас там?

Я довольно хрюкнула, торопливо скрыв нижнюю часть лица кружкой: «там» оказались штаны кузнеца и новая рубаха скорняка. Ничего, авось от пива ещё чище станут.

– Да озеро там за околицей, мелкое, наверняка до дна промёрзшее, – фыркнул зеленоглазый, пнув меня под столом и едва заметно качнув головой в сторону двух багровеющих рож.

Оценив драматизм ситуации, я лениво пошевелила пальцами, чертя нехитрый узор, и снова уткнулась в кружку. Надеюсь, они не станут выпрыгивать из одёжи и бежать от неё, как от чумной…

– Энто исчо проверить надыть, – глубокомысленно заявил мужик.

Мы с Хольгом обменялись многозначительными взглядами. Оборотень хмыкнул и залпом осушил свою посудину. А я всё руки грела – с мороза-то. Если б не лядова неразбериха в голове, я б ещё и жмурилась блаженно. А вот пить сегодня вряд ли буду, даже для «сугреву», как говаривал старина Влас.

Нда, проверяйте-проверяйте… Так и подмывало злобно ухмыльнуться и в предвкушении потереть руки. Мне этих зыбучих снегов по горло хватило…

Постойте-ка…

Чуть не опрокинув на себя сбитень, я как ошпаренная выскочила из корчмы, дёрнув за рукав оборотня. Того, впрочем, подозреваю, и ломовой лошадью с места не сдвинешь. Ну и леший с ним.