Байки Белого дракона

Белый флаг. 3

Но ни на крепостной стене, ни в сторожевых башенках, ни на лестницах, ни у ворот лазутчики не встретили ни души — ни живой, ни мертвой. Двор тоже пустовал — хоть сейчас бери крепость, никто слова поперек не скажет.

Хора недоуменно принюхивалась, прислушивалась, морщила нос и все более настороженно вглядывалась в молчаливую темноту перед собой.

— Даже во времена Заговора ничего подобно не припомню… — пробормотала волчица, обходя кругом пустые конюшни.

— Сколько ж тебе лет?!

Хора оскалила в усмешке клыки:

— Неприлично задавать женщине такие вопросы.

— Но… — мальчишка смутился, кончик уха, торчащего из-под сползшего наполовину капюшона, покраснел виновато, но любопытство унять парнишке оказалось не по силам. То есть, унять-то он его унял, только предательское «но» все-таки вырвалось. И испуганно повисло в воздухе.

Не заметить это сиротливо висящее «но» было трудно. Но Хора не заметила. Да и не до того стало: ворота крепости, радушно распахнутые настежь, зияли чернотой и не нравились ни молодому волшебнику, ни оборотню. Слабенький желтый отсвет в глубине цитадели только разжигал тревогу.

— Может, невидимость? — осторожным шепотом предложил начинающий волшебник.

Оборотень фыркнула:

— Чихающая пустота и две мокрые дорожки. Силы побереги. Пригодятся.

Паренек открыл, было, рот, чихнул… И стыдливо потупился. Эльфийский плащ, может, и не промокал, а вот стареньким кожаным сапогам хлюпающая кругом вода пришлась совсем не по вкусу. А рисковать быть обнаруженными из-за такой ерунды (заклинание пришлось бы то и дело подновлять) не хотелось.

— Щит готовь, — негромко посоветовала Хора, опасливо принюхиваясь, прежде чем шагнуть внутрь, — да понадежней.

Орн только кивнул, окунаясь вслед за оборотнем во мрак каменных сводов.

Темнота гулкой тишиной растеклась вокруг. Парнишка тут же испуганно зажал нос рукой, предугадывая, каким гулом прокатится по крепости опрометчивый чих. Со стороны погребов донесся шорох, испуганным эхом пронесся мимо незваных гостей и затерялся где-то в переходах замка. Мальчишка зябко передернул плечами и плотнее запахнулся в плащ, хорошо хоть Хора, вовремя вспомнившая об особенностях человеческого зрения, шла почти вплотную, так что Орн то и дело задевал ее мокрый бок, это подбадривало, не давая утонуть в неизвестности. Рыжеватый отблеск в конце коридора куда-то запропастился. Хотелось прижать уши, поджать хвост и, тихо подвывая, отползти куда подальше.

Покосившись на заметно струхнувшего парнишку, оборотень медленно потрусила вперед.

— Чуешь что-нибудь? — чуть слышно поинтересовался волшебник, когда они, миновав лестницу, обошли зал кругом.

Тяжелые ворота, все так же открытые, зловеще поскрипывали на ветру, внутрь то и дело захлестывал дождь.

— Постарался на славу, — хмыкнула Хора: в тучах, висевших, кажется, над самыми стенами, просвета не было. — Ни тролля.

Тролли, впрочем, тут были совсем ни при чем. А отсутствие новостей…

Мальчишка вдруг нахмурился, втянул носом воздух, широко раздувая ноздри, и, круто развернувшись, решительно зашагал в ту сторону, где обычно располагаются кухни.

Хора, оставив шутки про голодных кудесников до более подходящего времени, последовала за ним, с куда большей осторожностью.

Орн, и впрямь, дошел до кухни, пересек ее из угла в угол, ощупью обходя препятствия, и остановился у печи. Что-то зашептал вполголоса, опустился на колени…

— Здесь человек полчаса назад был… — пояснил мальчишка, вставая, прокашлялся. — А когда мы вошли…

Волчица с угрожающим рычанием одним плавным скачком перелетела через нагромождение припасов и столов в дальний угол. С хрустом бесславно почил, шмякнувшись на пол, какой-то овощ, прогрохотало что-то круглое и тяжелое и кто-то сдавленно пискнул, отдаленно человеческим голосом моля пощадить.

— Н-не ешь ме… — истошно заголосил этот кто-то, видимо, распознав-таки в темноте волчью морду.

Впрочем, как догадывался волшебник, вполне достаточно было и светящихся глаз.

Судя по тому, что крик быстро оборвался, сменившись невнятными глухими воплями, лапами рот тоже неплохо затыкался. Лапищами, если быть точным, и — Орн очень надеялся — без когтей. Скулеж все еще продолжался, а бряцающего на выручку гарнизона до сих пор не было слышно, так что Орн счел возможным засветить маленький огонек и поспешил на выручку (правда, кому — так и не определился).

Картина оказалась живописная: огромный волк, одной лапой придавив к полу мертвенно-бледного паренька в форме стража крепости, другой зажимает ему рот (только расширенные от ужаса глаза и видно), а кругом валяются котлы, сковороды да черпаки, плоское медное блюдо, описав последний круг, с жутким грохотом плюхнулось у ног волшебника, у ведущей в кладовую двери бесформенной кучкой высилась смятая тыква…

— Заткнись, — наконец не выдержала Хора.

Страж, и впрямь, умолк.

Орн, вздохнув, опустился рядом на колени, осторожно коснулся руки паренька. Конечность судорожно дернулась, глаза, кажется, стали еще больше.

— Ты б его отпустила, — негромко попросил мальчишка, — а то того и гляди дуба даст. А ты, — неожиданно строго ткнул волшебник пальцем в грудь «защитника крепости», — бросай дрожать и вопить. Ничего мы тебе не сделаем.

— Ты нам еще пригодишься.

Парнишка незаметно ткнул волчицу локтем в бок, опасаясь, как бы «пленник» не истолковал ее фразу по-своему. На мгновение прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Факел над головой рыцаря зашипел, и над ними взвилось ярко-рыжее пламя.

Хора мотнула головой и неохотно попятилась.

— Что у вас тут происходит? — Орн смотрел мальчишке прямо в глаза, не позволяя отвернуться.

Тот икнул, засучил ногами.

— Н-не знаю… л-люди и… и-исчезли… — едва ворочая языком, выговорил он наконец.

Орн его понимал. Он бы тоже испугался — времени не было.

— Когда началось?

Парнишка вытаращился на волчицу. Пламя дернулось испуганно, но не погасло. Хора прищурилась. Эта ее ипостась многих пугала, некоторых особо впечатлительных и на тот свет спроваживала, но здесь происходящее в замке явно перевешивало.