Байки из-за печки

Часть 4 Порчельник

- Голова... моя голова!.. Оторвали. Забрали. Спрятали... Где теперь искать?..

Странный, словно искажённый помехами голос всё бубнил свои жалобы, а под половицами ещё сильнее да громче скрипело и шоркало.

- Кто это? – чуть слышно выдохнула Тася, и снизу немедленно откликнулись, повторили будто с издёвкой. – Кто это... кто это... кто?..

- Похоже на эхо... – Ксю с силой притопнула по полу и прислушалась. - Сквозняк и эхо... да, Тим?

- Нет, - парень покачал головой. - Это что-то другое.

- Другое, другое, другое... – проскрипело под досками, а потом опять спросило про голову.

- Оторвали да бросили... голову мою. Спрятали. Забрали. Не видали вы её? Где теперь искать?..

Не видели мы вашу голову! – собралась было выкрикнуть Тася, да что-то мягкое легонько пришлёпнуло её по губам, вынуждая молчать.

Беззвучно ахнув, девушка отшатнулась, а голос заблажил ещё жалобнее:

- Голова моя... головааа... Плохо мне без головы... Темно! Страшно!

- Не отзывайтесь ему! – закашлялся дед от печки. – Поняли меня? Молчите!

- А вы... вы не боитесь говорить? Вам, значит, можно, а нам - нельзя? – вредная Ксю не желала слушаться деда.

- И вам можно. Только порченому не отзывайтесь. Тогда на голос придёт. Голову оторвет, а себе приладить не сможет.

- Почему не сможет? – машинально переспросила Тася и в испуге зажала рот ладонью.

- Размерчик не подойдёт. – хрипло рассмеялась Ксю, и Тим немедленно погрозил ей кулаком.

- Договоришься ты... - вздохнул дед. - Сама не заметишь, как порченому ответишь. Тогда считай – всё.

В ответ Ксю постучала себя по лбу, а Тася тоненько всхлипнула.

- Голова, голова... Моя голова... – откликнулся снизу порченый. – Не видали её? Кто нибудь!

- И долго он будет так жаловаться? – голос Тима немного дрожал.

Не хотелось выказывать страх перед девчонками, но от завываний порченого, да и от самого дедова дома всё острее продирало холодком позвоночник.

Куда же их занесло нынешней ночью? Смогут ли они отсюда уйти?

- Жаловаться? Дак пока не надоест. Он редко приходит. Только когда новеньких почует.

- Он может сюда войти. Да? И та полоса ему не помешает? – Тася показала рукой на рассыпанную дорожку золы у порога.

- Если отзоветесь ему – войдёт. И большачонок его не удержит. Да ты не куксись. Тебя большачонок в обиду не даст. Вона, крутится рядом, следит, чтобы лишнего не сболтнула.

Тася немедленно огляделась, но никого не увидела. Только снова лёгкое да пушистое мазнуло по руке, словно подтверждая дедовы слова.

- А кто такой порченый? – спросил деда Тим. - Откуда он взялся?

- Порченый? Человек то. А мается потому, что за порчельником подглядел. Ясно?

- Не совсем...

- Порчельниками у нас колдунов называли. Из тех, что заломы на поле крутили. Один от нашей деревни недалеко проживал. Яшка Косой. Девки его взгляда пуще огня боялись, старались в глаза не смотреть, чтоб не попортил.

- Яшка... – поморщилась Ксю. – Неподходящее имя для колдуна. Смешное.

- Настоящего-то имени его никто не знал. Имя ведь ключ. Через него на любого человека управу найти можно. А колдуна обезвредить...

- А у безголового имя есть?

- Было, конечно. Да только теперь утрачено. И не безголовый он. На месте голова-то. Ему только кажется, что её оторвали. – дед закряхтел, выпрямляясь, и почесал в бороде. – Такую сильную морочь Яшка на беднягу навёл. И всё из-за безделки.

Под полом опять заворочалось и тоненько поблажило о голове. Ксюха хотела постучать о доски, но Тим не дал, зыркнул сердито, чтобы не начинала.

- Да я тихонечко. Интересно - он отзовется?

- В тебе, девка, не икотка ли сидит? Всё норовишь поперёк встрять! Точно ведь икотка! Раззявила где-то рот и словила пиявку! А теперь она с нами и разговаривает.

- Я... раззявила? – задохнулась от возмущения Ксю. – Да как вы...

- Раззявила... раззявила... – донеслось из-под досок. – А икотка и влетела!

Ксю собралась было ответить, но Тим сгреб её в охапку и с силой прижал к себе.

- Молчи, молчи, - зашептал горячо. - Оно нас подлавливает! Оно может войти!

- Ксюня, успокойся! – Тася смотрела на подругу с подозрением, словно поверила деду и теперь ждала, что неведомая икотка выпрыгнет у Ксю изо рта.

- Была бы с нами Егошиха – посмотрела б на тебя. Она хорошо икотку выводила...

- Вы лучше про порчельника расскажите! – попросил Тим, не выпуская Ксю из объятий. – Нам очень интересно послушать!

- Про порчельника? То можно...

Яшка-колдун по большей части вредоносные заломы крутил. И не только на зерно – на всякое. На скот, на хозяйство. На человека мог – на голову, на руки-ноги. Большой вред причинял. Боялся его народ...

- А на что похожи заломы? – у Таси никак не получалось нарисовать в голове картинку.

- Дак на что... – почесался дед. – Вроде пучка они. Колдун собирает колосья в пучок, оставляя на корню. А после пригибает пучок к земле. Иначе заломы закрутками, куклами называют. Потому как похожи они на безделицы, что бабы детям для игры сворачивают.

Самым действенным и страшным считается почернелый залом, из тридцати колосьев свёрнутый да обвязанный женскими волосами. Волосы те порчельник из бани ворует, в том ему банник способствует.

Залом завсегда противу солнца крутится, да с приговором, с проклятием. Страшная штука...

- А снять его можно? Срезать и сжечь? – спросил деда Тим.

- Можно-то можно, только не каждому. Простой человек, если срежет залом, или болезнь лютую подхватит, а то и того хуже. Убирать заломы приглашали или другого колдуна, или знахаря из сильных. Они раскрут и делали, вырывали заломленные колосья. Но прежде себя заговором ограждали, чтобы порча к ним не прилипла. Вырванное тут же сжигалось, а пепел пускали по воде.