Байки из-за печки

Часть 5 Глумица-полуночь

- Святиха рядом крутится... – повторил дед задумчиво. – Рыщет-ищет лазейки, чтобы сны людям попортить.

- В детстве нам бабушка про дрёму рассказывала. Помнишь, Таська? – Тим посмотрел на притихшую сестру. – Дрёма будто бы детям сны навевает. Хорошим – интересные, а плохим – страшные. Наказывает их за шалости.

- Чего ж только детям? – подивился дед. – Дрёма для всех старается. Над каждым платком своим особенным помахать успевает. А уж что привидится – от неё не зависит. Что человек к себе притянет, то ему и покажется.

- Вот тут соглашусь. Посмотрит человек трэшачок, а ночью его кошмары и замучают, - усмехнулась Ксю. – Я лично снов не вижу. Без них как-то спокойнее спится.

- То и плохо, что не видишь. К таким людям святиха и подбирается.

- Да кто она вообще такая?

- Глумица-полуночь... – голос деда сделался тише. – Слышите? Ходит...

Снаружи и правда кто-то ходил – негромко похрупывал снег и что-то мелодично позвякивало.

Ветер успел утихнуть, а ребята даже не заметили этого. Наверное, метель тоже унялась. И уже совсем скоро рассветет.

Выйти бы посмотреть - что там? Не ослабел ли мороз? Да только после дедовых слов боязно это делать.

- Слышите? – переспросил дед. – Она близко. Точно, неугомонную вашу почуяла!

- Она в дом не сможет войти? – Тася на цыпочках прокралась к двери, проверила засов – надёжный ли.

- А святихе того не надо. Она ведь в сны приходит. Присядет на крыльцо и будет колыбельную побренькивать. У неё колокольцы особенные. Усыпляющие.

- Да кто это – святиха?

- Святиха-то? Как вам попонятнее сказать-то... Она святке то ли кума, то ли какая другая родня. Хотя Егошиха говаривала, что святиха и святке – это две половины, вот как у яблока или еще чего. Одна – к людям с интересом, другая – с умыслом.

- Я сейчас сдвинусь! – Ксю потрясла головой, словно отгоняла от себя дедовы слова. - Как это – половина? Как это вообще выглядит? Со спины – мужик, а с лица – баба? Или наоборот?

- Зачем так. Каждый по отдельности. Разделили их давно. Только одного без другого не бывает. Если святке объявился, то где-то рядом и святиха охоту затеяла. Её по колокольцам очень легко определить.

Святке - он мастер загадки загадывать, встретит кого и давай пытать. Обычно три попытки даёт. Три вопроса для каждого припасает. И если не знает человек ответов – тогда всё. Ухватит за горло и давай трясти! Так всю душу по крупицам и вытрясет. Святиха-то раньше всегда при нём толклась, в мешочек те крупинки собирала. Да повздорила об чём-то, вот святке её и прогнал. Погнать-то погнал, а далеко уйти святиха не может – повязаны они. Вот и толкётся рядом, свои злодейства замышляет. Придумала вот в сны пробираться, а уж там...

Словно в подтверждение дедовых слов перезвон за стенами дома усилился. Колокольчики теперь позвякивали совсем рядом, всё настойчивее привлекая к себе внимание. Их мелодичный проигрыш звучал умиротворяющее, навевая ностальгические воспоминания о детстве.

Ребятам немедленно захотелось свернуться клубочком у печи и вновь ощутить ласковые бабушкины руки на волосах, услышать ее неторопливый мягкий говорок.

Веки потяжелели и смежились, словно под чьим-то давлением.

Тим с Тасей привалились друг к другу и улыбались, всё глубже погружаясь в полузабытьё.

- Дили-ли... дон... дон... дили-ли... дон-н-н... – нежно звенело и переливалось в воздухе, обнимало, убаюкивало, манило куда-то.

В темноте комнатушки колокольцы вдруг замерцали яркими фонариками-огоньками. Такими теплыми, такими желанными! Сулящими каждому, кто их увидит, радость и нескончаемое счастье.

Ксю потянулась за одним и замерла на ледяном на полу.

Мрак разъехался по сторонам как бархатный занавес, и она увидела ёлку, воспитательницу, подружек, обряженных снежинками... У неё было похожее платьице, только попроще. Его сшила бабушка, украсила бусинками и мишурой. Ксю раскапризничалась - ей хотелось более блестящий наряд, а еще и кружевную юбочку, - и весь утренник дулась на всех. И подарок от Деда Мороза её тоже разочаровал – в кульке оказались обычные карамельки и медвежонок-брелок с кривоватой мордочкой. И стало так жалко себя, что она разревелась!

Меня никто не любит, никто не любит, никто!..

- Никто! Никто! Не любит! – немедленно подхватили колокольцы, закрутились снежинками всё быстрее, всё неистовее.

И вот уже Ксю окружила настоящая метель. И не было больше ни ёлки, ни детей, ни воспитательницы. Лишь впереди маячил зыбкий силуэт, махал руками, манил. Откуда-то Ксю поняла, что рядом с ним ей сбудутся все её мечты! Её ждут подарки, много подарков! То самое кружевное платьице, и популярность, и успех! И завистливые взгляды неудачников, и деньги, много денег... А к ним впридачу - весь мир на ладони! Всё, всё, что она только не пожелает – всё ждёт её впереди!

- Иди же к нам, к нам-м, к нам-м-м!.. – пели колокольцы, а фигура проявлялась всё отчётливее, всё ближе.

Ксю увидела белое, будто слепленное из снежной крупки лицо. Красный как на шутовской маске рот, растянутый в неестественной улыбке. И черные воронки-глаза, в которые её немедленно потянуло...