Байки из-за печки

Часть 7 Суженый-скаженый

- Ку-ку, кума...

-Крещу дитя.

-Какое?

-Слепое.

-Чьё?

-Моё...

Голоса в трубе не собирались останавливаться, и Ксю демонстративно заткнула уши, не желая вслушиваться в назойливое унылое бормотание.

- Складно выводят. – деду как будто нравилось пение потерчат. - Я еще мальчонкой их слушал. Залезу, бывало, на печь, а в трубе знай поёт, знай плачется. И в подполе поскрипывает, вторит – скрыу-скрыу-скрыу...

- А в подполе кто пел? Тоже младенцы? – Тася тоже охотно зажала бы уши, чтобы хоть как-то отгородиться от творящихся здесь странностей, но было неловко перед дедом. Их с Тимом приучили уважать стариков, а дед был очень, очень стар.

- В подполе-то? Не младенцы. Нет. В подполе большуха мельничку крутила. Почти каждую ночь забавлялась, а по утру мать рассыпанную муку находила. А по ней следочки, вроде мышиных. Всё вокруг было затоптано.

- То мыши и были! Или крысы. – немедленно прокомментировала Ксю.

- Говорю же – большуха! В подполе у нас целое семейство обреталось – большуха, большак и их дитёнки. Вроде доможилов они, под полом обустроились. И почти не проказили, нет. Только вот мельничка их привлекала. Да я и сам покрутить ручку любил. Она знай поскрипывает, а мучица знай сыплется... А мать не давала, поймает и ну по рукам лупить. Боялась, что ручку сломаю. Да... – протяжно выдохнул дед. - Хорошее было время. Да только всё вышло.

- А вы большуху видели? Когда мельничку крутила?

- Не показывались они. Не хотели. Только мать раз увидала, как из подпечья полезла мохнатая лапка да хвать уголёк! Ох, и крику мать подняла. И ведь не лапки испугалась! А пожара. Побоялась, что загорится дом-то. От уголька. Но обошлось. Лишь внизу застучало – то большачата угольком заиграли.

В старом-то доме большое подполье было. Раздолье им.

Соленья там держали. Мешки с зерном. Ну и меленку ручную, чтобы зерно перемалывать. Жернова его перетирали, а по жёлобу ссыпалась мука. Меленку ту дед мой из дубовой колоды вытесал. Хороший был мастер. И так полюбилась она большухе, что как ночь – так и крутит ручку-то, так и крутит!

Скрыу да скрыу, скрыу да скрыу...

- Да мы поняли, поняли! – сквозь зубы процедила Ксю. – Сколько можно повторять!

- Большое подполье было... А в брошенной избе – так еще поболе! – дед проигнорировал её возмущённый выпад. – В нём, слышь-ка, сестра моя старшая на Святки сгинула. Так и не вернули. Я сам-то её плохо помню, но говорили - работящая да ладная была деваха.

- Что значит – сгинула в подполье и не вернули? – не унималась Ксю. – Её там искали и не нашли?

- Какое там найти, когда нечистый за собой утянул!

- Просто надоело ей вашу меленку крутить. – съязвила Ксю. – Вот она из дома и сбежала. С гусаром каким-нибудь. Ускакала в светлую даль.

- Ты совсем? – Тася состроила возмущенную гримасу. – Можешь помолчать хоть немного?

- Сама и молчи. Когда хочу, тогда и говорю!

- Девочки, девочки! Не начинайте, хорошо? - попросил Тим. – Вот приедем на дачу, тогда хоть подеритесь.

- Сгинула, говорю! – возвысил голос дед, пытаясь перекричать Тима. - На Святки и пропала.

- А что с ней произошло? Вы знаете? – это спросила Тася.

- Дак что... Решили они с подружками гадать. Дождались, когда по домам все улягутся. И ближе к полуночи встретились на улице. Нужный дом на отшибе стоял. Обособленно от других. Чёрный, неприветливый, страшный. В нём когда-то бабка-лекарка век доживала. А как не стало её – дом захирел. У неё-то не было родни, а другие сунуться побоялись.

Всякое про тот дом говорили. И про огни синие в ночи, и про звуки, и про плач. Про свинью, сидящую на трубе. Про колесо, что по двору каталось.

Кто-то видел, как из окошка рука тянулась и платочком белым махала, подзывала к себе.

Кому-то сама хозяйка чудилась – стояла у заборчика и руками вокруг себя поводила, нащупывала что-то. А глаза белые, слепые!

Мало кто мимо дома проходить решался, а если и приходилось – то бегом, не глядя в его сторону. Но и тогда звуки слышались, будто преследовал их кто, и в спину - дыхание!

Плохая слава за домом утвердилась. Мужики подумывали его совсем снести, да не решились. Мало ли. Побоялись потревожить бабкин дух, зло на себя навлечь. А эти курицы гадать туда подались. Ох и дуры!

Дед прочистил горло и всхрапнул. И Тася подумала, что сейчас он снова заснёт.

- И что в подполе случилось? – Тим негромко хлопнул в ладоши, привлекая внимание рассказчика.

- Случилось... Полезли они туда. А правил-то не соблюли! Поклоны наперёд не положили, разрешения не испросили, не принесли с собой ни хлеба, ни сусла.

Подполье стылое. Мышами пропахло. И темнота-а-а...

Подружки сестрины после сказывали – уж так страхом их продирало, так продирало-то! Казалось, что смотрит кто-то! Да так пристально, так зло смотрит!