Байки нашего села. Рассказки

Несчастная горбушка

В голосе маленькой Алевтины звучали обвинительные нотки:

— Баушка, вот тебя, когда ты маленькая была, в угол ставили?

— Нет, Алюшка, время другое было.

Ответила бабушка, а точнее, прабабушка спокойным, но очень уставшим голосом. Видно было, что спор это длится уже давно.

В деревенской избе с трудом нашёлся пустой угол для провинившейся девочки, а бабушка сидела подхватывала и протягивала ниточки спицами, вязала, что без дела сидеть.

— Вот видишь! А меня за несчастную горбушку в угол!

— Другое было...Время то...

Бабушка замерла, вязание опустилось на колени. Она уже и не слышала голосок своей правнучки, её, обвинительных и недовольных пронзительных ноток в голосе. И глаза смотрели и не видели настоящего. Она была снова там, в своём детстве. Голос её звучал глухо, так, что девочке пришлось подойти вплотную, чтобы расслышать слова:

— Тятька на войну ушёл, да не видали его больше. Мамка тогда сгинула. Мы и сами еле ушли от фашистов. Несколько нас, ребятишек. Сховались в лесу, его-то знали — росли в нём. Напрасно ждали и искали других выживших. Находились только мёртвые. Все мёртвые. Кушать хотелось очень. Фашисты дома все пожгли. Ничё не осталось. Выждали чуток, да отправились в город. Ленинград рядом совсем был. И долгие дни голода. Пока нас, детей, вывезли. Крохи еды. Помню, ремень нашли. Жёсткий он, но хоть бы покушать.

— Ремень? Ремень же не едят. Никто.

Неуверенно произнесла девочка, впервые она стала задумываться над словами старой бабушки.

— Ремень, внученька. Кожаный он. Резали и варили его. Кушать очень хотелось. Клей ещё найти смогли... У нас, Алюшка, такая «несчастная горбушка» была едой на троих на несколько дней. А то, не видали хлеба месяцами. Голодно было. И холодно. Животики наши маленькие так болели. А ничто не помогало. Неоткуда еду взять. Мы бы и крошкам рады были, да где их взять.

— А сходить в магазин и купить?

Всё ещё недоумевала внучка. Мала же ещё, всего шесть лет. Что видала то?

— Для магазина карточки нужны. А у нас их скрали. Владька, старший братишка, от голода на улице упал. Другие его обокрали. Можа, думали, мёртвый. А мы его нашли потом. Выжил тогда, но лежал долго. Повезло, что Лёшка умел силки ставить. Смогли голубей споймати. Так и выжили. Тогда. Лёшка меня жалел, да Владьке больше еды отдавал. Вот и ... Ты, береги хлебушек, Алюшка. Он жизнь! Нам бы тогда такую краюшку... Выжил бы Лёшенька наш...

Голос бабушки стих, из глаз тихо катились слёзы. Алька стояла ошарашенная. Она впервые столкнулась с такой молчаливой бабушкиной болью. И разом прошли все глупые обиды на неё. Кинулась она к бабушке, обхватила ручёньками своими и стала целовать каждую её морщинку:

— Ты прости меня, прости! Я больше никогда так не буду, бабушка! Ты не плачь только!