Байки нашего села. Рассказки

Маришкины чаянья

Божья коровка.

— Божья коровка, лет на небо

Там твои детки,

Кушают конфетки

Всем по одной,

А тебе ни одной…

— Ну и зачем тогда туда лететь? – сердито бубнила Маринка, слушая звонкие детские голосочки за забором, – в глаза их бесстыжие глянуть? Они же всё равно всё сами сожрали! Бедная мамочка им молочка добывает, в они… Твари неблагодарные! Вот они кто!

Нет, Маринка не была злой девочкой. И слова она повторяла те, что слыхала от бабушки. А та, на старости ли лет, или от болезни своей, кто бы рассказал девочке, была ворчливой. Всё то для неё не так, да не эдак. А маму девочка не видела уже почти пол года. Детская память очень скоротечна. Вот и брала пример внучка со старухи – ворчухи. Друзей у неё на улице не было. Ну, какие они могут быть друзья? Одна соседка, Наталка – дочка прощелыги и шалавы дворовой. Светка с Матвейкой с дома напротив, внуки подзаборного пьянчужки. Антон и Варька, с углового барака, ворьё и отребье. Марина не очень понимала, точнее, не понимала совершенно, что означают эти слова. Но точно, ничего хорошего. Ведь бабушка аж сплёвывала после упоминания их, а ещё приговаривала, крестясь:

— Прости меня, Господи, рабу твою грешную! Никогда не ругалась, и сейчас смолчу!

Но, дальше то не в силах молчать, продолжала крыть их на чём свет стоит злыми словами. Девочка понимала, что с такими детьми играть точно нельзя. Но гулять хотелось, поэтому, она брала свою сумочку, одевала куколку по погоде, и шла на прогулку. Дворовых ребят она обходила стороной, ворча себе что-то под нос. Наверное, поэтому ребятня и с их лёгкой руки их подачи, стали звать девочку Маринку маленькой старушкой. Она и правда, была и на старуху — ворчуху, становилась похожа всё больше и больше.

Но она оставалась девочкой, которой нужны общение и игры. Поэтому, повторяла то, что слыхала и видала от ребят. Одна. Сама для себя и сама с собой играя. Но чаще, она забиралась в кусты, примыкавшие к забору в своём дворе, и оттуда подсматривала за играми ребят. Укрытие её хорошо прятало и от деда с бабкой и от уличной малышни. Вот и сейчас, ей так хотелось поймать и держать на руке, шепча свои мечты красному с пятнышками жучку, а потом смотреть — улетит ли? От того же, понятно, сбудутся ли желания. А их было много. Скучно бывало Маринке одной.

Выбралась она из кустов. Не без труда отыскала божью коровку в траве у смородины, и торопливо прошептав самые важные желания, проговорила заветный стишок. Но, жучок никуда улетать не собирался. Даже наоборот, стал чистить крылышки, и ползать туда-сюда по маленьким детским пальчикам. Лапки его очень сильно щекотались. Но Мариша терпела. И теперь уже не торопясь снова настойчиво приговаривала:

— Давай уже лети, там без тебя всё вкусное съедят!

Но глупое небесное почти парнокопытное, было занято собой и освоением детской ладошки.

Терпения ждать дольше у Маришки не хватило, она скинула жучка и…расплакалась. Горькие слезки обреченного на одиночество, ребёнка, текли ручьём. Ведь она загадала себе подружку. Так ей хотелось гулять с ней, как Наталка со Светкой, и шептать свои девичьи секретики на ушко. И выслушивать такие же важные самой. И хранить их, смотря на всех с важным и загадочным видом.

А вместо этого, снова будет дырка в заборе, в кустах своего двора. Вдали ото всех взглядов. И главное, чтобы не увидела бабушка…

— …кушают конфетки,

Всем по одной,

А Маришке ни одной…

Девочка вскинулась, и увидела, что девочки смотрели прямо на её укрытие в кустарнике. Они смотрели прямо на неё!

— Может, выйдешь к нам, или тебе так интереснее? – спросила Наталка.

— Может, ты шпиён? Радистка Кэт? – повторила Светка непонятную для себя, но слышанную от взрослых фразу.

*** Археологи.

Маришка была ошеломлена! Она раскрыта, теперь все узнают о её позоре. А как будет ругаться бабушка…

Словно подслушав её мысли, Наталка продолжила:

— Ты не бойся, мы никому не скажем. Тебя бабушка ругает, да? Она не отпускает тебя играть с нами? – тараторила девочка, и ответы ей были не нужны. Она знала правду и слышно было, как она сочувствует соседской девочке. – Ты, если хочешь, можешь с нами оттуда поговорить. Мы, кабута тут говорим между собой, а ты отвечай или спрашивай. Так и будем общаться вместе.

Светка тоже закивала, соглашаясь с подружкой, и вставила свои уточнения:

— А чтобы никто не догадался, мы на тебя смотреть не будем. Но, мы тут, с тобой будем. Хочешь с нами дружить?

Марина была девочкой взрослой, на столько, что понимала: всё тайное станет явным. Бабушка всё равно узнает. Но, в то же время, ведь про то, что она в кустах следила за улицей ведь не узнала? Сердечко девочки колотилось, как бьется муха в паутине. Что же делать? Она схватилась за пылающие щёки и не могла вымолвить ни слова. Она просто не знала, что сказать девочкам. С одной стороны, надо было отругать девчонок, которые посмели подглядывать за ней. За ней, внучкой уважаемой и заслуженной доярки Авдотьи!

О том, кем уважаемой, Маришка не знала. И важным сейчас это не было.

И тут, её настигло понимание, что это ведь божья коровка так ей желание исполнила! Вот, девочки сами захотели с ней дружить! Только… Она же хотела хороших подруг. А эти… бабушка называла их порчеными. Что такое порченое яблоко, или испорченная еда, Марина понимала. Но, что означает это слово в применении к девочкам, понять не получалось. Когда она спросила об этом бабушку, так очень сильно ругалась, поминая Господа Иисуса, и всех святых, и не только. Но остального из её речи внучка ничего не поняла. И даже, объясняла ей бабушка, или ругалась уже на неё, тоже осталось загадкой. Спас положение дед, что пришёл и отвлёк обеих, услав Марину срочно в магазин за хлебом.

А девочки всё так же стояли и ждали ответа от узницы зазаборья. Надо было что-то решать, и Марина не придумала ничего лучше, как… сбежать.

— Ой! – нарочно громко вскрикнула она, и оглянувшись назад, убежала.